СНГ во внешнеполитической концепции РФ

Дата:
Автор: Медиация 2020
Ia-centr.ru публикует аналитические материалы участников Международной медиашколы «МедИАЦия», осуществляемой при поддержке фонда Президентских грантов. СНГ во внешнеполитической концепции РФ Россия всегда декларировала, что страны СНГ являются приоритетом ее внешней политики. Соответствующие положения есть в «Концепциях внешней политики РФ». Впрочем, мало кто к этому относился серьезно. Во-первых, сами российские руководители неоднократно признавали, что СНГ – это «форма цивилизованного развода», что явно не позволяло воспринимать СНГ как ориентированный на будущее проект. Такое отношение автоматически переносилось и на другие продвигаемые Россией интеграционные объединения. Во-вторых, Россия все 1990-е и большую часть 2000-х годов была сильно ориентирована на отношения с западными странами. Сначала Запад был источником помощи и политических советов. Они, правда, со временем переоценивались, отношение к ним становилось все более негативным. При этом Запад оставался для российского бизнеса основным источником инвестиций, технологий и общих идей/ценностей. Очарование Западом прошло в российской политической и бизнес-элите сравнительно быстро. Со второй половины 1990-х годов тон российской внешней политики задавали реалисты-прагматики, чьи взгляды можно назвать «доктриной Примакова». «Доктрина Примакова» исходила из того, что СССР активно участвовал в формировании международного права и в значительной степени был его бенефициарием. Поэтому России, унаследовавшей все позиции Советского Союза в данной сфере, международное право было в целом выгодно, особенно в условиях слабости страны и ее неготовности к «неправовым разборкам». Россия не ощущала в себе внутренних сил, чтобы открыто отстаивать свои национальные интересы и, возможно, даже не в состоянии была их четко сформулировать. Вот почему Москве следовало дожидаться лучших времён под «прикрытием» международного права. Этот подход никогда не был сформулирован в письменном виде. Более того, он не был даже ясно вербализован, однако именно такая логика просматривалась в российской внешней политике второй половины 1990-х годов, когда министром иностранных дел, а затем премьер-министром был Евгений Примаков. Значительные дипломатические усилия были тогда направлены именно на то, чтобы удержать США и НАТО в рамках международного права. Такой подход предполагал выделение ограниченных усилий на политику в отношении стран постсоветского пространства, несмотря на все декларативные заявления о том, что они – приоритет российской внешней политики. Основное время и силы уходили на отношения с США, НАТО, G8 и другие «большие вопросы». Однако в начале 2000-х годов российский бизнес дорос до международной экспансии. В результате был сформулирован подход «либеральной империи». Концепцию «либеральной империи» озвучил в 2003-м Анатолий Чубайс. Она сводится к тому, что у России нет иного выбора, кроме как расширять свое экономическое и политическое влияние на постсоветском пространстве. Но Россия должна быть не тираном или гегемоном, а, напротив, источником прогресса и гарантом соблюдения прав человека. В этом – ее национальная миссия, которая способствует реализации национальных интересов. И действительно в первой половине 2000-х годов Россия стала проводить на постсоветском пространстве, в том числе и в Центральной Азии, все более целенаправленную политику. Были образованы ОДКБ и ЕврАзЭС. «Доктрина Примакова» и концепция «либеральной империи» сосуществовали. Первая – в декларативной политике и при решении вопросов «большой политики», а вторая – на практике. Однако нынешнюю политику России в Центральной Азии и вообще на постсоветском пространстве несправедливо вписывать именно в рамки концепции «либеральной империи». Когда в 2009 г. было объявлено о старте процесса формирования Таможенного союза (ТС), этот вопрос стал одним из наиболее дискутируемых в российской политической и деловой элите. А. Чубайс и другие фигуры из реформаторского лагеря первоначально выступили резко против ТС, так как опасались, что его формирование осложнит и отложит вступление России в ВТО. Между участием в процессе глобализации и региональной интеграцией они однозначно делали выбор в пользу глобализации. Кроме этого, в концепции «либеральной империи» присутствовал некоторый ценностный и миссионерский элемент. Нынешняя же линия России в плане формирования ТС и Единого экономического пространства (ЕЭП) – это исключительно прагматический и экономический проект. Россия считает Центральную Азию ключевым регионом собственных геополитических интересов. От стабильности в этой части света зависит национальная безопасность России. Новые и старые угрозы безопасности центрально-азиатским странам явным образом отражаются и на России, которая больше всех других государств озабочена их устранением. Например, руководство этой страны не может закрывать глаза на то, что из Афганистана идет нескончаемый поток наркотиков и определенные российские регионы, равно как и некоторые районы Центральной Азии, превращаются в оплот поддержки экстремистских религиозных группировок. Как справедливо отметил Николай Злобин, директор российских и азиатских программ Института мировой безопасности в Вашингтоне, сосредоточенность основных сил России в одном регионе составляет ее отличие от Соединенных штатов, Европейского союза и других внешних игроков, а превращение Евразии во влиятельную структуру глобальной политики выгодно только для российских лидеров, потому как другим она обеспечивает только поставку энергоресурсов и является одним из форпостов для борьбы с терроризмом. Помимо частных контактов отдельных граждан, Россия и республики Центральной Азии имеют много общих связей экономического, политического и военного характера и продолжают развивать свое сотрудничество. Россия заинтересована укреплять связи с этим регионом и сохранить за собой контроль над ключевыми каналами связи, стратегическими комплексами (такими как космодром Байконур в Казахстане), минеральными ресурсами и нефтегазопроводами, расположенными в Центральной Азии. Для России крайне важно иметь стабильное стратегическое положение в центрально-азиатском регионе, потому что это облегчает ее доступ к Китаю, Индии и мусульманским странам Востока и одновременно с этим обеспечивает присутствие на территориях, которые традиционно были сферой ее жизненных интересов. В целом, российские интересы в Центральной Азии можно определить следующим образом: 1) обеспечение стабильности на основе договоров о сотрудничестве со всеми странами региона, 2) использование их геополитических возможностей с учетом решения практических вопросов, с которыми сталкивается Россия как мировая и региональная держава, 3) международное признание ключевой роли Российской Федерации в этом регионе. В связи с этим перед Россией стоит ряд практических задач, а именно: эффективное использование существующих многосторонних механизмов взаимодействия, обеспечение безопасности южных рубежей, постоянное развитие военного сотрудничества, использование энергоресурсов и, в частности, природного газа Центральной Азии, оказание помощи предпринимательской деятельности российских компаний в энергетической сфере и поощрение региональных государств к большему импорту из России. Смена власти в центральноазиатских республиках по образцу демократических революций, которые произошли в бывшей Югославии, Грузии, Украине и Киргизстане, для Россия неприемлема. Существует и другой аспект, заставляющий российское руководство занимать осторожную позицию по поводу цветных революций как сценария политического развития Центральной Азии. Дело в том, что такие сценарии, подвергая опасности политическую стабильность, напрямую связаны с возможностью прихода к власти ультраисламистов. Одним словом, позиция России отличается от подхода Соединённых Штатов, которые возводят демократию в ранг глобального политического строя и считают свою роль в ее продвижении важным фактором, в долгосрочной перспективе укрепляющим стабильность в регионе. В России существует иная точка зрения на политическое развитие государств Центральной Азии. В частности, выдвигается положение о том, что после либерализации перед ними встала другая задача — получение полного контроля над экономическими и политическими процессами региона при недопущении вмешательства со стороны внешних игроков (таких как Россия и Китай) и контролируемых ими организаций (в частности, Шанхайской организации сотрудничества). Россия критически подходит к интенсивной либерализации центральноазиатских обществ, вызванной политикой западных стран. Одновременно с этим она не против демократических процессов, не считая себя ответственной за сохранение авторитарных режимов в регионе. В сфере создания партнерских отношений с некоторыми республиками Центральной Азии, важными со стратегической точки зрения и обладающими значительными природными ресурсами, для Соединенных Штатов и Европейского союза нет никаких преград. К тому же у России нет никакого неоимпералистического плана выстраивания отношений со странами региона, относительно недавно получившими независимость, а в своей внутренней политике она в основном руководствуется принципом реализма, который стоит выше идеологических убеждений. Этой стране удалось сохранить в глазах среднеазиатских соседей имидж надежного и предсказуемого партнера, который не занимается провоцированием в регионе революционных мятежей. Россия не склонна никого наставлять и читать проповеди и в отличие от Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе и представителей Государственного департамента США не проводит политику двойных стандартов, не сталкиваясь с региональными государствами в том числе и по идеологическим вопросам. Россия также сильно отличается от США и ЕС в том плане, что отказывается от предоставления помощи только в трудных политических условиях и не сотрудничает с политическими оппонентами правящих режимов. Для России как многонациональной и светской страны имеет большое значение сохранение в регионе давних исторических традиций, что объясняется ее присутствием там еще в царскую и советскую эпохи. В настоящее время первостепенной стратегической задачей для России является борьба с религиозным экстремизмом, который поддерживают негосударственные религиозные и политические круги в Афганистане, Пакистане, Саудовской Аравии и ряде других ближневосточных стран. Лидеры центральноазиатских республик более склонны соглашаться со взглядом России на их либерализацию, нежели с перспективой, которую предлагают им американские политики. Региональные лидеры признают, что размещение на их военных базах войск США не поможет в долгосрочной перспективе устранить угрозы, исходящие со стороны Афганистана и местной оппозиции и даже дестабилизирует ситуацию в регионе. С ростом исламского радикализма в два раза увеличилась контрабанда наркотиков. От подобного рода угроз государства Центральной Азии стремятся защититься при помощи участия в организациях по безопасности, действующих в рамках СНГ и при поддержке России. Борьба с религиозно-политическими радикальными движениями, базирующимися в Афганистане, и поддерживающими их негосударственными группировками Пакистана и арабских стран Персидского залива считается для России и центральноазиатских республик важной стратегической задачей. После распада Советского Союза в Центральной Азии произошли большие перемены, поэтому стремление России вернуть себе положение господствующей страны, гаранта и даже координатора безопасности в регионе, которое она имела еще в начале 90-х годов прошлого века, столкнется с определенным сопротивлением. Тем не менее ввиду своего географического положения, большой протяжённости совместных границ и наличия различных вопросов совместной безопасности Россия продолжит оставаться органичным партнером центральноазиатских государств. Вместе с тем стоит признать, что ограниченность российских ресурсов не позволяет ей оказывать полноценную помощь для обеспечения устойчивого экономического развития в регионе. Не имея возможности увеличить свой торговый оборот в Центральной Азии и сталкиваясь с новыми альтернативами по экспорту из региона нефти и газа, Россия постепенно будет утрачивать там свое экономическое влияние. К 2000 г. был заложен фундамент целостной внешней политики России в отношении Центральной Азии. Российская Федерация и Центральноазиатские государства сталкивались за этот период с политическими, экономическими и культурными проблемами. Но ввиду заинтересованности обеих сторон этого взаимодействия, они смогли выйти на новый уровень взаимовыгодного сотрудничества. Основные изменения в теоритическом и практическом характере внешней политики РФ в Центрально-Азиатском регионе можно связать со сменой власти в России в 2000 г., а также с приходом на пост министра иностранных дел Е. М. Примакова. В течение более двадцати лет российским руководством были выработаны определенные подходы к каждой республике Центральной Азии. Однако в своей политике в регионе Россия делает основной упор на развитие отношений с ведущими державами региона – Казахстаном и Узбекистаном. В свою очередь страны региона в отношениях с Россией стремятся исходить из своих интересов. В целом, двусторонние отношения РФ с государствами Центрально-Азиатского региона за указанный период были разноплановыми, включали разнообразные аспекты взаимодействия. Характер отношений России с каждым государством региона обуславливался такими факторами, как внутриполитическая ситуация в обоих государствах, политическая обстановка в регионе, степень выраженности многовекторности внешней политики конкретного центральноазиатского государства, степень согласованности позиций по международным вопросам РФ с государством региона, личностный фактор. Несмотря на то что взаимодействие РФ с государствами региона в каждом конкретном случае носило различный характер, прослеживаются общие тенденции для всего региона. За период с 2000 по 2015 г. сотрудничество с государствами региона приобрело реальное содержание и перестало иметь декларативный характер, РФ в разной степени продвинулась на внутренние рынки государств, в свою очередь, государства региона за указанный период приобрели большую самостоятельность в принятии внешнеполитических решений и степень влияния России на них ослабла. Следует отметить, что 2014 и 2015 гг. отличались интенсификацией двусторонних связей РФ с государствами региона, что можно связать со сложной международной ситуацией, экономическими сложностями внутри страны и обострением проблем международной безопасности. В этих условиях РФ заинтересована в развитии эффективного и взаимовыгодного взаимодействия с центральноазиатскими государствами. Не менее важной является проблема наркотрафика. Афганистан и Центральная Азия превратились в единый механизм по производству и транспортировке наркотиков. Сегодня Российская Федерация, Соединенные Штаты, Китай и центральноазиатские государства не сумели создать эффективную систему по борьбе с наркотиками. Учитывая все вышесказанное, можно сделать вывод, что в ближайшие годы РФ будет искать способы поддержания своей безопасности, сдерживания внешних сил в близлежащих к ней регионах, развития национальной экономики, в этих условиях сценарий дальнейшего наращивания присутствия России в Центрально-Азиатском регионе посредством, прежде всего, участия в экономических проектах представляется наиболее вероятным.

Автор: Беккер Полина Игоревна, Россия

Поделиться: