Минченко: В нынешней команде Мирзиёева интересный сплав

Дата:
Автор: ИАЦ МГУ
Глава Российской ассоциации по связям с общественностью (РАСО), президент коммуникационного холдинга «Минченко Консалтинг» Евгений Минченко рассказал Ia-centr.ru об отличии «Нового #Узбекистан'а» от «старого» и прокомментировал работу команды вновь избранного на пост главы государства Ш.М. Мирзиёева.
Минченко: В нынешней команде Мирзиёева интересный сплав

– 80,1% населения Узбекистана поддержало избрание Мирзиёева на второй срок. Это говорит не только о том, что сам президент популярен, но и о том, что те реформы, которые начал Шавкат Миромонович нашли позитивный отклик в обществе. Основные реформы легли в концепцию «Новый Узбекистан», но прежде, чем говорить о новом Узбекистане, хотелось бы понять какой он, «старый» Узбекистан.

– В 2013 году Международный институт политической экспертизы выпустил доклад «Инвестиционный потенциал Узбекистана», который показал, наверное, весь спектр проблем страны. Забегая вперед – степень рискованности инвестирования в экономику Узбекистана мы оценивали в 7,5 из 10, где 10 – самый высокий риск.

Административно-клановая, суперцентрализованная экономика имела большое количество ограничений, которые к тому же менялись на ходу. Инвестор мог зайти на рынок под одни гарантии, а потом правила резко менялись.

В общем-то, и государственное рейдерство было распространено. При этом бизнес отнимали у крупнейших транснациональных компаний, таких как российский МТС, казахстанский United Cement Groups, датская Carlsberg Group, то есть неоднократно происходили ситуации, когда вполне добросовестные игроки теряли свой бизнес.

Существовал совершенно непонятный формат валютного регулирования – компании зарабатывали деньги, но не могли их вывести, не было нормального режима конвертации.

Практиковались долгие согласительные процедуры, прямое вмешательство регулирующих и контролирующих органов в деятельность бизнеса, пересмотр невыполнения контрактов. Наблюдался и отъём собственности, уже упоминавшееся ограничение на перевод валют за рубеж, сложности в конвертации валют, коррупция и так далее. При этом излишне зарегулированная экономика стагнировала.

На это накладывался достаточно жёсткий политический режим и высокий уровень коррупции.

Приведу пример: в исследовании эксперты оценивали уровень коррумпированности центрального правительства, региональных администраций, правоохранительных органов, судебной власти, налоговых органов, таможни – нигде оценка не опускалась ниже 8 баллов по десятибалльной шкале. Это высокий, почти запредельный уровень коррупции.

При этом существовала абсолютно ангажированная судебная система, к которой было бессмысленно апеллировать.

В совокупности, такое положение дел влекло за собой тлеющее социальное недовольство, которое не выплёскивалось, а накапливалось и могло вылиться в крайне неприятные последствия.

На ситуацию накладывались и плохие отношения практически со всеми внешними партнерами и соседями: минные поля на границах и ощущение того, что вот-вот что-то начнётся.

Поразительная вещь, что Шавкат Мирзиёев, придя к власти, действительно осуществил системные реформы.

– О каких реформах Вы говорите, и как они изменили страну?

– Говорить можно о нескольких уровнях преобразований.

Первое, принципиально другой уровень открытости государства. За пять лет выстроены оптимальные отношения со всеми странами Центральной Азии и постсоветского пространства: легализованы пограничные режимы, решаются вопросы по делимитации и демаркации границы и др.

Второе, новый уровень открытости для инвесторов, установление государственных гарантий. Мы видим, что сегодня крупнейшие международные компании приходят и реализуют свои проекты в Узбекистане. Причём это как гиганты, так и компании среднего уровня, поскольку есть интересный, привлекательный рынок.

Третье, либерализация политической системы. Политические партии гораздо активнее конкурируют между собой и на парламентских выборах, и на президентских, у них есть своё идеологическое лицо, есть яркие активисты, а где-то даже и лидеры.

Обеспечен другой уровень свободы слова и информационной открытости органов государственной власти. Некоторые считают, что либерализация даже чрезмерна, потому что бывает, что какой-то блогер критикует министерство, ведомство или хокима, а ему говорят: «Приходи, дорогой, будешь членом общественного совета. Критикуй нас изнутри». Этого нельзя было представить ещё несколько лет назад. И на нынешнем положении дел власти не планируют останавливаться – заявлены планы дальнейшей либерализации.

Четвертое, прошла масштабная антикоррупционная кампания: радикально поменялись руководители государственных органов, а где-то и средний состав. В правоохранительных органах особенно тщательной чистке подверглась прокуратура.

Ну и последнее, но не по значимости, радикально изменился подход к образованию и здравоохранению. Принципиально другие деньги вкладываются в оба направления: повысили зарплаты учителям и врачам, резко увеличили количество бюджетных мест в ВУЗах. Максимально поощряется приход иностранных образовательных учреждений в страну: в Узбекистане теперь есть корейские, американские и российские филиалы ВУЗов, в том числе, любимого мной МГИМО.

То есть, была проделана большая системная работа, которая затрагивает все сферы жизни граждан. Могу сказать, что из общения, в том числе с рядовыми жителями Узбекистана, сегодняшний президент – действительно популярный лидер государства.

– Как Вы думаете, за счёт чего удалось реализовать такой масштабный пакет реформ? Вы говорите, что были увольнения после прихода Ш. Мирзиёева на первый срок, но практически не было недовольства в информационном поле – почему элита «сплотилась»?

– Я думаю, что значительная часть элиты при Каримове [Каримов И.А. – президент Узбекистана с 1991 по 2016 гг.], а к ней и относится Мирзиёев, который с 2003 по 2016 гг. занимал должность премьер-министра, очевидно, была недовольна и хотела реформ.

Я знаю, что были планы и предложения Исламу Абдуганиевичу по реформированию экономики. Какие-то вещи даже делались, просто они были точечными, а не системными.

Часть элиты, заставшей распад Советского Союза, видела и опыт неудачных горбачёвских реформ. Поэтому Мирзиёев и его команда очень внимательно изучали опыт других стран, тех модернизаций, которые происходили за рубежом. Соответственно, к моменту, когда Мирзиёев стал исполняющим обязанности президента, уже было какое-то представление, а что, собственно, болит у людей и что с этим надо делать.

В нынешней команде Мирзиёева интересный сплав: много дипломатических работников и много людей «от земли», которые были хокимами даже не в одном регионе, которые понимают, что такое реальная жизнь людей.

При этом, в команде есть как аксакалы – авторитетные, возрастные фигуры, так и большое количество молодых лидеров, «молодых технократов» (как любили говорить когда-то в России), которых Мирзиёев подтягивает, продвигает. Интересно, что эти вот две психологически разные группы не конфликтуют. Президент умеет находить баланс между ними и использовать, с одной стороны, опыт, осторожность и разумный консерватизм старшего поколения, а с другой – кругозор, новые знания и задор молодого поколения руководителей.

– Как Вы считаете, насколько реализуема концепция «Нового Узбекистана», готово ли население к таким масштабным изменениям в каждой сфере?

– Мне нравится сама идея того, что, с одной стороны, необходимо взять всё лучшее в мировом опыте, с другой стороны, это не нужно слепо копировать, а брать с учётом национальных традиций, национального менталитета и реальных запросов людей. Мне кажется, что это хороший заход.

Опять же, с точки зрения ценностей очень интересная заочная полемика происходит президента с консерваторами. Они пытаются говорить, что национальные ценности – это уже совсем традиционная семья, женщина в парандже и так далее. А Мирзиёев говорит: ребята, национальные ценности – это образование, трудолюбие, стремление развиваться и учиться. Это то, что дал Узбекистан в своё время миру в рамках «Первого Ренессанса», когда он прославился не какими-то мракобесными «особенными» законодательными актами, а своими учёными и писателями.

– Иногда одной из причин успеха реформаторского рывка первого срока Мирзиёева называют «эффект низкой базы» – то есть практически любая инициатива приносила потрясающий результат потому, что, грубо говоря, стартовала с нуля. Как Вы считаете, интенсивность реформ будет сохраняться?

– Я думаю, что да, конечно. Тем более, что много интересных планов по изменению экономического профиля страны, модели сельского хозяйства, по подходу к образовательным услугам, к науке, к горнорудной промышленности, к сфере услуг.

Условно, работа, которая осуществляется сейчас, даст эффект через пять лет, как раз к завершению второго срока Шавката Мирзиёева.

– По поводу международного позиционирования. Сейчас Узбекистан активно открывается в информационном пространстве, для коммерческих структур, международных организаций. Есть ли в этой связи риски того, что будут попытки внешних интересантов в усилении влияния внутри страны?

– Думаю, что будет попытка игры в Гамельнского крысолова – то есть битва за умы молодёжи.

С одной стороны, такие цели будут преследовать западные НКО, а с другой стороны – исламистские организации. Вот эти различные машины пропагандистского типа – серьёзный риск в битве за умы молодёжи. Это, действительно, один из ключевых вызовов для Узбекистана сегодня.

– А Россия? Как Россия относится к Узбекистану и нынешним реформам в стране?

– Без стабильного Узбекистана невозможна стабильность Центральной Азии, учитывая его размеры и его роль для региона с точки логистики и инфраструктуры.

Россия заинтересована в том, чтобы Узбекистан был нашим развивающимся партнёром.

Кроме того, я рассказывал о битве за молодёжь. Думаю, что в этом смысле как раз Россия как дружественный игрок является очень важным союзником в этой схватке различных идеологий, потому что и идеология радикального исламизма, и глобалистская либеральная идеология могут стать рисками для устойчивости Узбекистана.

В этом смысле у России идеология абсолютно дружественная. Место внешнего умеренного партнера Узбекистана всё равно будет востребовано. Так, большое дело делается с открытием филиалов российских ВУЗов, с продвижением русской культуры, русского языка в Узбекистане и т.д.


Расшифровка текста: Варвара Монахова

Поделиться:

Яндекс.Метрика