bool(false)

Туркменистан 2020: Пять событий, которые могут изменить страну

Дата:
Автор: Евгения Ким
Туркменистан 2020: Пять событий, которые могут изменить страну

Как 2020 год отразился на внутристрановых процессах в государствах Центральной Азии, мы обсудили с представителями российского экспертного и академического сообщества.

Топ-5 событий, изменивших страны региона в 2020 году – в спецпроекте «Итоги 2020» от Ia-centr.ru.


Кризис из-за пандемии коронавируса усугубил внутренние проблемы в Туркменистане и подталкивает руководство страны к изменениям во внешней и внутренней политике.

Какими ключевыми событиями запомнился уходящий 2020 год в самой закрытой стране Центральной Азии рассказал кандидат исторических наук, доцент кафедры международных отношений на постсоветском пространстве Санкт-Петербургского государственного университета Руслан Шамгунов специально для Ia-centr.ru.

Сын Бердымухамедова и операция «преемник»

1560830518_serdar-berdymuhamedov.jpg

Сердар Бердымухамедов – единственный сын президента Туркменистана возглавил новое министерство промышленности и строительства 8 февраля. Министру 38 лет, до этого он был главой региона, заместителем министра иностранных дел и возглавлял юридический комитет парламента. Ему пророчат кресло президента страны после отставки его отца.

В Туркменистане продолжается операция «преемник». Об этом красноречиво говорит назначение сына президента Гурбангулы Бердымухамедова Сердара министром промышленности и строительства.

В отличие от Сапармурата Ниязова, которому не дали реализовать сразу два глобальных проекта – «султанат» и «наследник», Бердымухамедов пошел дальше. Он уже расставил на ключевые посты в государстве своих людей.

Подобные назначения не самым лучшим образом сказались на экономике страны. В этом контексте прокачивание сына на государственной службе не выглядит чем-то сверхъестественным.

Тем более, что нынешний президент с годами не молодеет и предсказуемо заботится о будущем своей семьи.

На пространстве СНГ преемников из числа близких родственников готовили и готовят президенты Азербайджана и Таджикистана. Тем более, что в отличие от сына Эмомали Рахмона, который в силу молодого возраста озабочен совсем другими проблемами, – Сердару Бердымухамедову почти 40 лет.

У сына Рахмона и сына Ниязова есть некоторые общие черты – они тусовщики и любят отдыхать. А вся политика, интриги, проблемы страны не для них. И поэтому, когда туркменбаши задумался о передаче власти сыну, окружение лидера воспротивилось этому.

Что-то мне подсказывает, что Бердымухамедов смог внятно донести до своих родственников мысль –  как нужно себя вести и как воспринимать будущего главу государства.

Закрытый режимв стране созданы внутренние мессенджер и почта

2020_12_05_tmchat_messenger_02.jpg

На выставке достижений Туркменистана 8 декабря разработчики представили мессенджер и службу электронной почты. Приложение для обмена сообщениями называется tmchat, а служба электронной почты – Sanly.tmНа данный момент воспользоваться мессенджером могут только жители Туркменистана.

Это событие гораздо шире, чем кажется на первый взгляд, и оно, в первую очередь, касается вопросов, а точнее проблем безопасности.

Нужно ли гражданам Туркменистана общаться с внешним миром? Очевидно, нужно и они этот делают вполне успешно. Иностранные мессенджеры и средства связи работают по своему протоколу. Это чисто техническая характеристика, которая в общих чертах означает только то, что они находятся под контролем других стран.

Это создает определенные риски безопасности для Туркменистана. Власти пытаются этот вопрос решить. Насколько успешно они это делают – отдельная тема.

Сейчас у страны нет собственных возможностей – интеллектуальных, технических и финансовых ресурсов, чтобы воплотить свои идеи в жизнь.

Попытки Ашхабада хоть и вызывают некоторый скепсис, но в целом, соответствуют общей тенденции укрепления безопасности.

Тем же самым занимается Россия, производя свои компьютеры и постепенно переходя на собственное программное обеспечение и отказываясь от программ, разработанных в США. Тем же самым и довольно успешно занимается Китай – развивая собственную автономную внутреннюю сеть.

Но у Пекина и Москвы есть специалисты, не приглашенные иностранцы, а собственные кадры. Плюс они могут обеспечить всю производственную цепочку от первых разработок какого-то образца до полноценного выпуска готового продукта. Это идеальный вариант. У Туркменистана пока такой возможности нет.

Туркменистан стал наблюдателем в ВТО

be762809ad0bb8c9c904922e2ce5750d.jpg

В июле 2020 года Туркменистан стал наблюдателем во Всемирной торговой организации и стал 25-ым государством, получившим этот статус. Впервые вопрос о вступлении в ВТО Туркменистана поднимался еще в 2011 году.

– Это событие нельзя воспринимать в отрыве от контекста. Именно он играет значительную роль в понимании ситуации. Само по себе получение статуса наблюдателя мало что меняет для Туркменистана. Однако, шаг безусловно является индикатором перемен во внутренней и внешней политике страны.

Итак, статус наблюдателя в ВТО не предполагает особых обязательств и тем более влияния на организацию. Но Ашхабад понимает, что ситуация в мире меняется.

Все больше соседей становятся членами всемирной организации, все больше партнеров, с которыми у Туркменистана существуют экономические отношения пытаются вступить в объединения и торгово-экономические союзы.

У страны просто нет иного выхода кроме как демонстрировать свою открытость и готовность к возобновлению старых или налаживанию новых отношений. Получение статуса наблюдателя означает только посыл к западным партнерам – «мы готовы торговать».

Пока преждевременно утверждать, что Туркменистан через пять-семь лет станет полноправным членом ВТО со всеми вытекающими последствиями.

Новый статус скорее означает, что в стране происходят постепенные изменения, касающиеся торговли и потенциального участия Ашхабада в масштабных экономических проектах. Однако это не значит, что Туркменистан готов здесь и сейчас изменить свое законодательство в угоду ВТО.

Событие хорошо иллюстрирует выражение: «Я, конечно, обещал на тебе жениться, но я же не обещал выполнить обещание».

Баку может помочь Ашхабаду продавать газ

thumbs_b_c_7c0afea8572fb3d6cd1c0779dd5d3c51.jpg

Возможное подключение Туркменистана к проекту «Южного газового коридора» обсуждалось во время встречи президента Гурбангулы Бурдымухамедова с главой Азербайджана Ильхама Алиева в марте 2020 года. Проект транскаспийского газопровода с участием Ашхабада обсуждается уже много лет, в случае его реализации Туркменистан сможет продавать газ в страны Европы.

Об этом проекте говорят не первый год и даже не последние пять лет, а намного дольше. Обсуждение этой темы означает, что Ашхабад остро нуждается в расширении списка покупателей своего газа.

Я считаю, что осуществить проект поставок в Европу, в нынешних условиях, нереально. Построить трубу, конечно, можно, но до сих пор не решены два ключевых вопроса. Первый – кто будет оплачивать строительство? Второй – готов ли Азербайджан предоставить минимум 50% уже существующего газопровода для своих конкурентов?

Когда Баку спросили о готовности сотрудничества, там ответили – «25% и точка». Азербайджан продает свой газ, зачем им предоставлять свою инфраструктуру, даже получая плату за транзит?

Сейчас ситуация еще больше осложнилась. Наступил мировой кризис из-за пандемии и локальный кризис из-за войны в Нагорном Карабахе. Первый сократил потребление энергоресурсов и привел к снижению покупательской способности, а второй поставил Баку перед необходимость дополнительных трат.

Война в Карабахе, какой бы победоносной по мнению некоторых стран она не была, требует финансовых вложений – сначала на саму войну, а потом и на восстановление подконтрольных территорий.

Желание Туркменистана выйти на новый рынок вполне понятно. Сейчас страна находится в непростом положении. Отношения с нынешними покупателями не самые выгодные: Иран больших денег не дает, объем газа, закупаемый Россией мизерный, Китай качает газ в счет долга, а проект ТАПИ (проект газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия – прим. автора) находится на стадии «давайте строить, но пока не можем».

Поэтому Туркменистан отчаянно ищет еще одну трубу. Ашхабад сигнализирует потенциальным покупателям из Европы: «мы готовы продавать, выделите деньги на проект через Каспийское море». Услышит ли Европа, особенно учитывая достраивающийся «Северный поток-2» и американское лоббирование своего сжижженного газа – это для меня большой вопрос.

«Ни одного зараженного» – эффект пандемии

RIAN_6036813.HR_.ru_.jpg

В Туркменистане с начала 2020 года официально не зарегистрировано ни одного случая заражения COVID-19. Правительство страны требует от граждан носить маски, но не из-за коронавируса, а по причине присутствия в воздухе «опасной пыли».

В Туркменистане не подтверждают случаи заражения коронавирусом. Вместе с тем власти закупили оборудование, в стране действует масочный режим. С одной стороны – это двойные стандарты высшей категории.

А с другой, мы говорим о Туркменистане и важно понимать специфику ситуации. Это значит нужно смотреть глубже и шире. Да, официально в стране не объявлена пандемия, но наличие коронавируса уже не отрицают. А это две разные вещи.

Ведь необязательно громко кричать «халва», чтобы во рту было сладко. Достаточно эту халву съесть. Так же в случае с коронавирусной инфекцией в Туркменистане. Власти, официально отказываясь подтверждать наличие заражения COVID-19, тем не менее, предпринимают меры по снижению роста заражения и сохранения здоровья своих граждан.

Перспективы на 2021 г.

Прогнозировать какие-то судьбоносные прорывы в 2021 году невозможно. Это касается любой страны. Пандемия внесла свои коррективы и сейчас ситуация будет сильно зависеть от скорости и эффективности борьбы с вирусом.

Если говорить о Туркменистане, то я не вижу серьезной экономической базы для волшебного выхода из кризиса. Это сырьевая страна и она зависит от цен на энергоносители. Даже если предположить, что газовые проекты, которые обсуждались в уходящем году, сдвинутся с мертвой точки – они смогут полноценно заработать года через три. Это в лучшем случае. А в худшем – ничего глобально не изменится.

Поделиться: