Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Попытка преодоления "родового проклятья" ОБСЕ или к вопросу об оценке европейцами председательства Казахстана

13.01.2011

Автор:

Теги:

Казанцев А.А., канд. полит. наук,

Старший научный сотрудник Центра евро-атлантической безопасности МГИМО

Попытка преодоления "родового проклятья" ОБСЕ или к вопросу об оценке европейцами председательства Казахстана в организации в 2010 г.

2010 г. стал и для Казахстана и для Европы знаковым. Впервые председательство одной из важнейших европейских организаций безопасности получило постсоветское государство, расположенное в Центральной Азии. Вокруг этого события и его результатов развернулись сложные дискуссии. Ниже я изложу свое понимание того, как европейцы оценивают результаты председательства Казахстана в организации в 2010 г.

Здесь я могу опираться,  на два моменты в моем личном опыте, которые задают определенную "двойную" перспективу видения ситуации. Во-первых, будучи сам выходцем из Центральной Азии, я имею долгий полученный в Центре евро-атлантической безопасности МГИМО опыт (около 10 лет) экспертного посредничества между европейскими и евроатлантическими экспертами и военно-политическими деятелями, с одной стороны, и с представителями постсоветских государств, с другой стороны. Во-вторых, в 2009-2010 гг. я был научным сотрудником учрежденного государствами ЕС Института Европейского университета (Италия, Флоренция) и, следовательно, имел возможность еще глубже погрузиться в изучение вопроса, как он видится "с той стороны".

Для того, чтобы понять упомянутые дискуссии сначала надо рассмотреть то историческое наследие (условно я назову ее "родовым проклятьем" панъевропейских, т.е. включающих Восток и Запад организаций безопасности), которое получил Казахстан как председатель ОБСЕ. Без понимания всей сложности этого председательства нельзя правильно проинтерпретировать и его результаты. Затем я обращусь непосредственно к обсуждению в Европе ряда ключевых пунктов председательства Казахстана.

ОБСЕ является наследницей Хельсинкского процесса (или «Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе», СБСЕ), на котором в 1975 г. был принят "Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе " (сокращенно – "Хельсинкские соглашения"). Основополагающие документы этой организации изначально носили двоякий характер. С одной стороны, на них лежало "родовое проклятие" "холодной войны", разделившей Европу после Второй мировой войны "железным занавесом" и чуть не принесшей весь мир в жертву противостоянию двух систем. То есть, в известном смысле, Хельсинкский заключительный акт еще раз зафиксировал послевоенные границы и, следовательно, легитимизировал раздел Европы между двумя системами и признал факт существования социалистического лагеря (чего до этого многие в Западной Европе не признавали, возьмем, например, К. Аденауэра, который упорно объявлял себя руководителем всех немцев). Именно поэтому Хельсинскский процесс был выгоден СССР. В этом плане Хельсинскский процесс не принес с собой окончания "холодной войны". Он означал лишь признание обеими сторонами неприкосновенности "линии фронта" и перенос конфликта в Европе в иные, невоенные измерения (например, в пропагандистское измерение "соревнования систем"). Да и за пределами Европы "холодная война" не прекратилась, а, напротив, даже ужесточилась (Афганистан, Ангола, Никарагуа и т.д.). То есть, объявленное затишье на "основной линии фронта" позволило противостоящим силам перегруппировать силы и вступить в новые бои на флангах.

С другой стороны, как уже отмечалось, Хельсинкский процесс был результатом процесса "разрядки" (detente) в Европе и носил в себе позитивную энергетику примирения и взаимного сближения сторон, изначально заданную такими европейскими лидерами, как В. Брандт. Не случайно он получил название по столице Финляндии, которая была одновременно западным государством и состояла после окончания Второй мировой войны в "особых отношениях" с СССР. Однако именно в этом сближении сторон в ситуации непреодоленного "родового проклятья" раскола Европы между двумя системами и заключалась противоречивость Хельсинкского процесса.

Противоречия эти носили динамический характер. Основным полем борьбы здесь стала "третья корзина" (т.е. признание социалистическими государствами прав человека в соответствии с западной моделью). Для советских лидеров это был простой обмен реального гарантирования границ социалистической системы на то, что они считали ничего не значащими словами. В самом деле, со времен Сталинской Конституции все советские люди декларативно эти права получили. На Западе советская пропаганда, используя традиционную левую риторику, постоянно заявляла, что в СССР права человека именно в их западной трактовке обеспечены даже лучше чем на Западе.

Однако здесь советские лидеры сами "вырыли" себе яму. После подписания документа Запад с его правовой культурой (т.е. юридически значимые слова должны что-то значить) получил возможность критиковать советских лидеров за невыполнение подписанных обещаний. Более того, теперь советские лидеры потеряли возможность ссылаться на государственный суверенитет, на идеологическую специфику или культурно-исторические особенности. Ведь они подписали обязательства, внеся их в военно-политический контекст, т.е. расширив понимание проблем безопасности в Европе, включив в нее обеспечение прав человека. Теперь в Европе было, в ряде аспектов, официально создано единое унифицированное поле правовых стандартов, основанное на западноевропейском историческом наследии. Более того, теперь диссиденты в СССР получили возможность говорить советским лидерам, что они призывают их исполнять не только внутренние документы (вроде законов и конституции), но и внешние договора. Разумеется, вопрос о том, что в результате исчезновения различия между этими формальными документами и неформальными практиками рухнет вся советская система, часто оставался за скобками. Хотя, некоторые это осознавали.

Итак, "холодная война" закончилась после распада СССР и образования "новых независимых государств", в том числе, и Казахстана. На волне эйфории перестройки и крушения коммунистической системы возникли надежды на образование "единой Европы" от Атлантики до Урала и единого "Севера", т.е. совокупности индустриально развитых стран от Ванкувера до Владивостока. Интересно, что постсоветская Центральная Азия при этом рассматривалась как потенциальная часть этого развитого "Севера".

Именно на основе этих идей в качестве логического продолжения положительных элементов "Хельсинкского процесса" возникла ОБСЕ. При этом и в Европе и в России существовали грандиозные идеи формирования на основе ОБСЕ единой панъевропейской структуры безопасности, которая, в принципе, могла бы со временем перетянуть все старые "блоковые" функции и перенять ключевые функции НАТО.

Однако история человечества – это обычно трагедия, а не водевиль, где все проблемы разрешаются сами собой. Увы, родовое проклятье "раскола Европы" никуда не ушло. Оказалось, что различия между Востоком и Западом Европы носят объективный характер как историческое наследие, особенности социально-политической системы, психологии элит и масс, экономической структуры и т.п. Именно это обнаружилось в результате краха либеральной модернизации постсоветских стран (кроме стран Балтии) уже к середине-второй половине 1990-х гг. Основополагающие документы почти всех новых независимых государств (исключениями могут служить лишь Туркмения и Узбекистан) на уровне риторики  стали полностью либерально-западническими. В этом плане торжество "Хельсинкского процесса" как процесса унификации  Востока и Запад стало полным.  Однако реальные практики по объективным причинам стали все больше отличаться от них.

Этот крах процесса либеральной модернизации в новых независимых государствах и в России привел к сдвигу границ Европы на Восток, так как бывшие соцстраны Восточной Европы и страны Балтии провели либеральную модернизацию успешно. Этот процесс оказался тесно связанным с процессом "европеизации" (одновременного расширения границ ЕС, распространения европейских стандартов и европейской идентичности). Здесь моя точка зрения отличается от точки зрения большинства российских экспертов. По моему мнению, именно процесс "европеизации", в который Россия и новые независимые государства не сумели вписаться, а не процесс расширения НАТО (значительно более частный и технический) определил образование в Европе "новых разделительных линий".

Старая граница времен "холодной войны" оказалась к середине 1990-х гг. вновь воссоздана, сдвинувшись на Восток. Более того, программы "соседства" ЕС, частью которых стала программа "Восточное партнерство", продолжают эту тенденцию сдвига границ "Европы" (ее еще в отличие от, собственно, ЕС называют иногда "Большой Европы" или "евросферой"). При этом, поскольку Европа чаще всего определяется не через культуру или религию, а через понимаемые как универсальные "западные ценности" прав человека, демократии и правового государства, то заданных внутренней логикой границ этого роста не видно. Хотя, разумеется, реальные возможности Европы по абсорбции все новых территорий близки к исчерпанию, что показывают внутриевропейские дискуссии по поводу возможности членства Турции в ЕС.

Все эти проблемы в их самой острой форме сказались на казахстанском председательстве в ЕС. ОБСЕ к моменту этого председательства оказалась глубоко расколотой, даже саммит организации не удавалось провести 11 лет. Стамбульский саммит 1999 г., на котором Россия, под нажимом западных стран, приняла обязательства по выводу войск из Грузии и Молдовы, провел внутри ОБСЕ четкие "линии фронта".

Затем противостояние начало нарастать. Западные участники организации настаивали на соблюдении в рамках организации обязательств по соблюдению единых стандартов в области демократии и прав человека. Восточные участники организации во главе с Россией после крушения проектов собственной либеральной модернизации этих стандартов соблюдать просто не могли. Для их элит это выглядит как синоним собственного отказа от власти и возможности новой дестабилизации всей социально-политической системы. Со своей стороны, Россия обвинила западные страны в попытках "разделить" неделимую европейскую безопасность; обеспечить себе безопасность, не заботясь о безопасности восточных соседей; в применении "двойных стандартов" в области реального применения либерально-демократических норм. В ряде существенных аспектов Россия получает здесь поддержку других постсоветских государств, в том числе, Казахстана. В частности, 3 июля 2004 г. в Москве было принято заявление стран СНГ, обвиняющее ОБСЕ в «практике двойных стандартов» и «нежелании учитывать реалии и особенности отдельных государств». 26 октября 2007 г. группа постсоветских государств во главе с Россией, включавшая и Казахстан, внесла в ОБСЕ проект резолюции, ограничивающей работу Бюро по демократическим институтам и правам человека.

Для преодоления ситуации использования ОБСЕ как «инструмента обслуживания интересов отдельных государств и группировок» Россией предлагаются все новые проекты реформирования ОБСЕ, в частности, последней инициативой стала идея договора о европейской безопасности (ДЕБ). Со своей стороны, западные страны встречают все эти предложения резкой критикой, типа "лучше соблюдайте свои обязательства, а не советуйте нам, как жить".

Избрание Казахстана председателем ОБСЕ было, во многом, попыткой преодолеть этот исходный раскол организации. Однако исходное "родовое проклятие" глубинного раскола Европы этому препятствовало. Именно поэтому, собственно, все пункты будущей критики Казахстана были исходно обозначены рядом европейских экспертов заранее. То есть, они не столько выводимы из конкретных событий 2010 г., сколько из внутренней логики раскола ОБСЕ. Именно поэтому я и посвятил анализу "родового проклятья" ОБСЕ столько времени. Критику председательства можно свести к следующему: Казахстан не полностью соблюдает собственные обязательства в области демократизации и обеспечения прав человека; Казахстан в рамках председательства в ОБСЕ "продвигает" свои собственные национальные и региональные интересы, в частности, увеличивает и так немалый международный престиж своего руководства; Казахстан "излишне" близок с Россией.

Обращусь теперь к конкретным элементам председательства, которые в наибольшей степени обсуждались в Европе. При этом будут рассмотрены  три ключевых элемента: 1) попытки преодоления раскола в ОБСЕ, 2) проблема "европеизации" окраин Европы и региональное лидерство Казахстана в Центральной Азии, 3) политический кризис в Кыргызстане.

1.                Проблема "европеизации" окраин Европы и региональное лидерство Казахстана в этой области.

Казахстан в геополитическом плане интересует Европу не просто как региональный лидер, но как возможный региональный лидер в области модернизации, вестернизации и даже европеизации Центральной Азии.

В этом плане несомненные социально-экономические успехи Казахстана, рост его международного престижа и узнаваемости, углубление степени его интеграции в мировой разделение труда интересуют европейцев в плане того, как это будет способствовать расширению европейских стандартов на Центральную Азию. Нельзя не отметить в этой связи, что в Европе обсуждается вопрос о расширении программы "Восточное партнерство" на Центральную Азию или ее часть, так как пока регион, несмотря на наличие по нему формальной "стратегии" ЕС, вообще "выпал" из общей логики программ соседства (его иногда даже называют "соседи наших соседей").

Специфика региона всем очевидна. В Европе не питают надежд на быструю демократизацию Центральной Азии. Однако нужен какой-то региональный ориентир, создавший успешную модернизационную модель, которая со временем, как это было в ряде государств Восточной Азии, может привести и к демократии. Именно в этом потенциальном контексте и воспринимается Казахстан.

Сам факт председательства Казахстана в ОБСЕ (он получил этот статус первым из постсоветских республик) - признание статуса регионального лидера. Правда, здесь заключено и определенное противоречие. Оно, собственно, является первым проявлением описанного выше "проклятья" раскола Европы, сказывающегося на всех панъевропейских организациях безопасности. С одной стороны, Европа ждет от Казахстана дальнейшего успешного развития в плане социально-экономическом, т.е. в этом плане она ожидает, что он будет продолжать идти по ранее выбранному пути. Конечно, формально экономические вопросы для европейцев к сфере интересов ОБСЕ не относятся, однако на практике в Казахстан идут серьезные европейские инвестиции, он играет определенную роль в обеспечении Европы нефтью, да еще и находится на перекрестке энергетических интересов ЕС, Китая и России. Все эти вопросы всегда в более или менее скрытом виде будут фигурировать в любой повестке дня Европы по отношению к Казахстану.

А вот в области внутренней политики, вопросов демократизации и соблюдения прав человека, что воспринимается как основная сфера интересов ОБСЕ, Европа надеется на определенную корректировку политики Астаны. Здесь Казахстан сам "подыграл" ожиданиям европейцев, приняв на себя определенные обязательства в связи со своим председательством в ОБСЕ. Ниже я кратко укажу на оба аспекта вопроса.

Председательство в ОБСЕ, в известном смысле, связывалось с надеждами на усиление вестернизаторского и модернизаторского примера Казахстана, причем, не только по отношению к Центральной Азии, но и даже по отношению к другим, более "европейским" по местоположению постсоветским странам, прежде всего, России. Например, общеизвестно, что Казахстан продвинулся значительно дальше России в плане привлечения иностранных инвестиций и общей интеграции в мировое деловое сообщество (то есть, иностранный бизнес руководству Казахстана доверяет значительно больше). Меньше известно, что, скажем, Казахстан продвинулся значительно далее России в сфере интеграции своей системы высшего образования в мировую и европейскую системы. Причем, все это результаты целенаправленных усилий государства, то есть, можно говорить о модернизационной модели.

Отражением огромных достижений Казахстана в социально-экономической области и в области экономической политики можно считать его очень высокие показатели в " Рейтинге экономической свободы", составленном "Уолл стрит джорнал" и "Херитидж фаундейшн". По этим показателям Казахстан - лидер на всем постсоветском пространстве. Уже более десятилетия Казахстан служит образцом реформирования экономики и успешного привлечения иностранных инвестиций для соседей, включая Россию.

Казахстану никогда не удалось бы достичь этого, если бы не его успехи в другом ключевом измерении – в области высокой транспарентности политической и экономической системы,  борьбы с коррупцией. Уровень коррупции в Казахстане достаточно высок по сравнению с европейским, что неизбежно, учитывая советское наследие. Однако если сравнить Казахстан с другими постсоветскими странами, то его достижения в этой сфере огромны. Сравним Казахстан, например, с его соседями по Центральной Азии. Так, согласно индексу восприятия коррупции "Транспэренси интернешнл" Казахстан занимает по степени прозрачности экономики 105 место в мире с баллом 2,9, тогда как следующий за ним Таджикистан находится на 154 месте с баллом 2,1, Кыргызстан на 164 месте с баллом 2,0, а Узбекистан и Туркменистан делят "почетное" 172 место, имея по 1,6 балла.  Точно также рейтинг транспарентности Казахстана намного больше, чем соответствующие показатели более территориально и исторически близких Европе Украины и России. То есть, все эти страны вполне могут в своей политике ориентироваться на Астану. В этом плане можно отметить и сравнительно успешную (по региональным меркам) адаптацию к глобальному кризису.

Соответственно, правильным ходом Казахстана было включение в повестки дня ОБСЕ вопросов экономической безопасности. Эта общепринятая в мире практика, вопросы "свободы от нужды" являются в современном мире, в том числе, в документах ООН, проблемами не только экономическими, но и относящимися к сфере внутренней и международной безопасности. Тем более, к сфере международной безопасности относится энергетика.

Как я уже упоминал, у Европы есть претензии к Казахстану в области демократизации и прав человека. Здесь данная страна воспринимается не столько как лидер, сколько как типичный представитель постсоветского пространства, в целом. Хотя и в этой области положение в Казахстане все-таки намного лучше, чем в целом в Центральной Азии. Так, согласно индексу политических прав и гражданских свобод "Фридом Хауса" Казахстан получил 6 баллов по шкале несоблюдения политических прав и 5 по шкале несоблюдения гражданских свобод (равно с Кыргызстаном и Таджикистаном), тогда как Туркменистан и Узбекистан были оценены на 7 баллов (показатель равный Северной Корее).

В Европе питают определенные надежды, что Казахстан "выровняет" степени своего социально-экономического развития и демократизации и пойдет от "китайской" модели (рыночная экономика без демократии) к европейской (рыночная экономика и демократия). Однако и именно здесь была причина наибольшего раздражения европейских экспертов, осознается также и то, что политическая система Казахстана развивается по собственной логике, и повлиять на нее Европе достаточно сложно. Именно с этим связывается наиболее частое критическое высказывание "Казахстан использовал председательство в ОБСЕ для политического пи-ара".

Казахстан, действительно, использовал свое председательство для продвижения своей роли регионального лидера. И странно, что в этом видят что-то плохое, ведь суть деятельности международных организаций в том и состоит, чтобы государства, продвигая через них свои собственные интересы, добивались одновременно коллективной пользы (в теории игр это называется "игра с положительной суммой"). Критический пафос этого высказывания проистекает из того, что в Европе по-прежнему видят суть ОБСЕ в продвижении "мягких" аспектов безопасности, и, особенно, того, что связано с демократией и правами человека. А политическую систему Казахстана вследствие сохраняющегося "раскола Европы" видят как недемократическую и, поэтому, "неевропейскую". Поэтому выигрыши для Казахстана не воспринимаются как выигрыши ОБСЕ в целом. Однако при этом нельзя забывать, что в продвижении интересов Казахстана, как я описал выше, есть и европейский геополитический интерес.

2.                 Попытки преодоления раскола в ОБСЕ.

Избрание Казахстана председателем ОБСЕ связывалось с надеждами преодолеть раскол ОБСЕ, то самое "родовое проклятье", о котором я писал выше. Однако были и серьезные опасения, что этот раскол пойдет еще глубже. В частности, одним из важнейших противоречий между Россией и Европой в период после российско-грузинской войны августа 2008 г. является вопрос о  ДЕБ. Напомню, что Россия предлагает этот договор, так как она сомневается в том, что существующая система институтов гарантирует равную безопасность всем регионам Европы. И это соответствует действительности, так как существующая система безопасности в рамках НАТО центрирована на США и ЕС, а отношения этой системы к Центральной Евразии (даже ответ на простой вопрос, кто мы, союзники, враги или стороны, соблюдающие по отношению друг к другу вооруженный нейтралитет) не совсем понятно. Европейцы же, в целом (хотя внутри ЕС есть разные позиции), не понимают, зачем ДЕБ вообще нужен, а полагают, что надо просто соблюдать существующие договоры. Логика в этом тоже есть, так как именно ОБСЕ уже было как раз таким панъевропейским проектом.

Поскольку Казахстан и Россия являются партнерами по ОДКБ и ЕврАзЭС, а также в силу их близких двусторонних отношений европейцы опасались, что Казахстан будет активно "продвигать" российскую идею ДЕБ. Эти опасения не оправдались. Астана мудро воздерживалась от того, чтобы подчеркивать те вопросы, которые вызывают разногласия.

Состоявшийся в конце председательства Казахстана саммит,  на котором принципиальные разногласия сторон преодолеть не удалось, но на котором их хотя бы удалось впервые за десятилетие собрать вместе, в этом плане был показательным. Да, на саммите выявились очень большие разногласия, особенно, по поводу региональных конфликтов. Казахстан не сумел преодолеть раскол организации, но он его и не углубил. Он показал себя "честным брокером" и сумел сохранить ОБСЕ как эффективную переговорную площадку между Востоком и Западом Европы, что уже является достижением.

3. Ситуация в Кыргызстане

Самым большим испытанием для председательства Казахстана оказалась антибакиевская революция в Кыргызстане и, особенно, последовавшая за этим этническая чистка на юге страны. Многие западные критики считают, что Казахстан больше интересовался собственными интересами (закрыл границы с Кыргызстаном) и региональными интересами (выступал против вовлечения внешних сил и "был более лоялен России, чем Европе или своим обязательствам как председатель ОБСЕ").

Однако и в этой критике больше сказалось восприятие Казахстана, связанное с "расколом" Европы, чем реальность. Да, прежде всего, Казахстан соблюдал свои национальные интересы и прикрывался от распространения беспорядков на свою территорию. Однако закрытие границ не сказалось на ситуации на юге Кыргызстана, где была критично важна узбекская граница. В этом плане противопоставление "конструктивного" Ташкента "своекорыстной" Астане, которое можно иногда встретить в Европе, не соответствует конкретной ситуации. Ведь естественно, что узбеки, которых громили на юге Кыргызстана, бежали в соседний Узбекистан.

Отмечается также два позитивных момента в политике Казахстана в связи с ситуацией в Кыргызстане. Во-первых, Казахстан сыграл большую роль в отъезде Бакиева, гарантировав ему безопасный отъезд в Беларусь. Во-вторых, Россия и Казахстан тесно консультировались по поводу возможности введения войск России или ОДКБ в Кыргызстан. При этом было принято решение не вводить войска.

Для того, чтобы понять восприятие этого решения, надо отметить его контекст. Он показывает примирительный характер данного решения по отношению к Европе и Западу в целом. Ведь ранее Москва критически высказывалась по поводу отказа Бакиева от закрытия американской военной базы "Манас". Запад напрямую обвинял Россию в организации свержения Бакиева. Это совпало по времени с очень болезненной для Европы победой Януковича на выборах в Украине, что породило массу направленной против России критики за ее политику на постсоветском пространства. Введение российских войск в Кыргызстан в этой ситуации вызвало бы обвинения в "провоцировании революции, а затем оккупации страны". Отказ от него сильно охладил страсти, а затем в Европе поняли, что победа Януковича ничего принципиально нового в политику Украины не привнесет. Успокоились и страхи по поводу российской экспансии в Кыргызстане, а революционные события в стране стали оцениваться как намного более спонтанные.

В целом, председательство Казахстана в ОБСЕ оказалось успешным примером реализации "многовекторной политики" в условиях глубоко расколотой организации. Именно для того, чтобы показать всю глубину этого раскола, я и предпринял исторический экскурс вначале. Разумеется, преодолеть "родовое проклятье" этой организации, которому, как я показал выше, уже многие десятилетия, Казахстан не смог. Да это и не было возможно. Но Астана смогла "выжать" и для ОБСЕ и для себя из этой ситуации, все, что только можно. Руководство Казахстана, как всегда, продемонстрировало свое потрясающее умение строить дружественные отношения одновременно со всеми сторонами глубоко внутренне расколотой организации. Оно старалось не выносить на первый план конфликты, сохранять старые и создавать новые площадки для диалога сторон (в этом плане огромным успехом можно считать прошедший саммит ОБСЕ). Одни из европейских экспертов критикуют Казахстан именно за это, т.е. за недостаточную "прозападность" и "проевропейскость", другие признают элемент баланса. При этом все отмечают тот факт, что Казахстан очень умело использовал председательство для продвижения своих национальных и региональных интересов, повышения узнаваемости и престижа страны. Одни из экспертов критикуют этот "недостаточный идеализм", другие отдают должность умелости такой политики. Наконец, сходная критика за "излишнее" стремление к соблюдению баланса чужих и собственных интересов, недостаток активности и т.п. высказывалась и по поведению Казахстана в ситуации кризиса в соседнем Кыргызстане. Но и здесь стремление не обострять ситуацию, основанное на хорошем понимании того, что реально происходит рядом с Казахстаном, заслужило положительную оценку.

Однако мое личное мнение заключается в том, что умелое председательство Казахстана показало и другой, печальный факт. "Родовое проклятие" ОБСЕ не может быть преодолено ничьими отдельными усилиями, пока Запад и Восток Европы не сблизятся, не выработают общую модель развития. До этого момента ОБСЕ как площадку для переговоров и способ взаимодействия Запада и Востока надо сохранять. В этом плане, опыт председательства Казахстана и выдвинутые в ходе этого председательства инициативы могут быть полезны следующим "западным" председателям ОБСЕ.


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение