Россия, Москва

info@ia-centr.ru

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЖАДИДИЗМА, КАК ПЕРВООСНОВЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕИ

05.09.2010

Автор:

Теги:

К выходу в свет готовится очередной сборник совместных исторических исследований российских и узбекских ученых. Редакция сайта публикует сокращенные версии материалов узбекских историков.

 

 

                                                                              Наим КАРИМОВ,

доктор филологических наук, профессор,

Музей «Памяти жертв репрессий»

Джадидизм, возникший, как просветительское движение  на рубеже Х1Х-ХХ веков и исчезнувший  в конце 20-х годов минувшего столетия, под ударами советской власти, до сих пор вызывает большой интерес не только в Средней Азии, но и далеко за ее пределами. Этот все возрастающий интерес объясняется тем, что идеи, провозглашенные, но не до конца претворенные в жизнь джадидами, имеют актуальное и не потерявшее свое значение в этом сложном и развивающемся многомиллионном регионе.

Арабским словом джадид (буквально новый), впервые были названы те, кто под влиянием просветительских идей выдающегося крымско-татарского просветителя Исмаила Гаспринского (1851-1914), открывали новометодные школы, где преподавались  не только религиозные, но и светские науки1.

Возникновение джадидизма связано именно с  этими школами («усули жадид»). Основатель новометодных школ  Исмаил Гаспринский, в годы своей учебы в Сорбонне, ознакомившись с новым аналитико-звуковым методом преподавания азбуки, мечтал реформировать мусульманскую устаревшую систему образования. Вернувшись на родину в 1884 г. он открывает школу «усули жадид», где за 40 дней обучает 12 учащихся  чтению и грамоте. «Результат превзошел все мои ожидания, - писал он впоследствии, - после чего этот метод был внедрен еще в нескольких школах. Приезжие из областей ознакомились с этими школами и так же приняли новый метод в более чем 200 школах»2.

И. Гаспринский пропагандировал свои идеи со страниц издаваемой им газеты «Таржимон» («Переводчик»), которая открывала для своих читателей новый мир, мир передовых идей, устремленных в будущее. Среди первых подписчиков газеты были  и наши соотечественники из Маргелана, Ташкента, Бухары, Самарканда. Даже эмир Бухары Саид Абдулла Ахад Баходир, в 1892-1893 гг. путешествовавший по центральным городам России, в феврале 1893 г. специально приехал в Бахчисарай и встретился с Гаспринским. Эмир щедро наградил семью редактора и его сотрудников. Самого Гаспринского он сделал кавалером «Золотого ордена Восходящей Звезды» Ш степени3. По приглашению эмира, Гаспринский в мае того же год,а впервые приезжает в Ташкент, посещает Самарканд и Бухару, и с  высочайшего позволения эмира  в 1883 г.,  в Бухаре открывает первую в Туркестане новометодную школу. Самаркандские единомыщленники Гаспринского, радушно  встретив его в древней столице Амира Тимура, так же открывают в Самарканде новометодную школу. Школа была открыта без официального разрешения, колониальных властей и приказом начальника управления просвещения края и она была вскоре закрыта. Так же  бухарская школа просуществовала недолго4.

Несмотря на это, вместе с новометодной школой в Туркестан  проникли идеи Гаспринского, который со страниц своей газеты обращался к мусульманским народам России, внесшим большой вклад в развитие мировой цивилизации, а ныне живущим в условиях отсталости и невежества, призывая их стать образованными и культурными людьми.

Узбекский джадидизм питался не только идеями Гаспринского. В становлении и формировании узбекских джадидов определенную роль сыграли также издания «Сарвати фунун» («Прекрасное ремесло», Стамбул), «Хабл ул-матин» («Крепкие узы», Калькутта), «Чехранамо» («Зеркало», Искандария), «Парвариш» («Воспитание», Каир), распростанившиеся в Туркестане после 1905 года, а так же «Икбал» («Счастье», Баку), «Молла Насретдин» (Тифлис), «Вакт» («Время», Оренбург), «Шуро» («Совет», Уфа) и другие, распространившиеся  в 1914-1915 гг.

Передовая молодежь, чувствуя  дыхание нового исторического времени, взялась  за изучение русского языка. Согласно воспоминаниям Холиды Айни5, дочери известного писателя-джадида Садриддина Айни, ее отец еще будучи студентом медресе Мир Араб вместе со своими друзьями придумал игру – составление  русско-таджикского словаря в стихах «Нисоб ус-сибён», из которого сохранился один бейт (двустишие):

«Льдина – ях, часы – соат, хлеб – нон,

Снег – барфу, душа – жон, дождь – борон».

 

В ее книге об отце приведен не менее красноречивый факт: в августе 1915 г. кушбеги, вызвав к себе 50 бухарских джадидов, под угрозой наказания взял у них расписку, что они не будут читать вышеназванные газеты.

Таким образом, несмотря на угрозы, как со стороны русской администрации края, так и местного управления и духовенства, джадидизм начиная с конца Х1Х века стал формироваться как прогрессивное, ставившее перед собой великую цель - вывести народ из экономической, социальной и культурной отсталости, реформировать социальные устои общества.

Во главе джадидского движения стояли: в Ташкенте - Мунаввар кары Абдурашидханов, Абдулла Авлони, Убайдулла Ходжаев, в Самарканде - Махмудходжа Бехбуди, Абдукадыр Шакури, Саидахмад Сиддики-Аджзи, в Бухаре – Фитрат, Файзулла Ходжаев, Садриддин Айни, в Ферганской долине – Хамза, Ибрат, Чулпан, а в Хиве – Палваннияз Ходжи Юнусов и Баба Ахун Салимов. Они были пионерами в джадидских начинаний. Не ограничиваясь открытием новометодных школ в Туркестане, они способствовали отправке молодежи на учебу в престижные учебные заведения России, Турции, Египта и Западной Европы. Джадиды нацеливали молодых людей на  получение образования и овладение светскими науками,  верного служения народу и родине в качестве врачей, инженеров, юристов, агрономов, религиозных и государственных деятелей.

Среди отправленных в Турцию молодых людей был и Фитрат, будущий идеолог и крупный представитель джадидизма, получивший образование в старометодной школе и медресе. После того, как он проявил себя как талантливый и прогрессивно настроенный юноша, джадиды  отправили его учиться в Турцию.   С 1908 г. по 1913 г. Фитрат наблюдает первые  шаги турецкой революции, ее победу над феодальным строем. Под впечатлением увиденного и прочитанного, критически осмысливая события, происходившие в Бухаре, он убеждается, что главным злом на пути к прогрессу является религиозный фанатизм народных масс. Он приходит к мысли, что для изменения и улучшения жизни трудового народа, в первую очередь надо бороться против невежества и темноты ее «вождей», скомпрометировать их, сорвав с них ханжеские маски.

Написанные и изданные им в Турции  книги «Спор» и «Индийский путешественник», беспощадно разоблачающие реакционное духовенство и государственные устои эмирата, тайно распространенные в Бухаре, потрясли молодежь.

«Вот она, священная Бухара, - говорит герой его книги, -  воспитавшая 400 тысяч ученых людей и разославшая их во все концы мира. Раньше она была владычицей таких могучих научных сил… Теперь, увы! К великому несчастью, я сознаюсь, что это небо светил образованности, этот рай мира человечества, этот благоустроенный дом наук мира… при наличии всех путей для прогресса стала страной, окруженной горами глубости и закованной в цепи презрения! Наши отцы прекрасно поняли смысл великого изречения: «Разве равны  между собою знающие и незнающие?» - и, вполне оценив степень важности изучения наук, устроили двести медресе, в каждом из которых  от 10 до 150 комнат.., учредили 11 библиотек, собрав в них все существовавшие в то время книги. Нет никакого сомнения, что все это наши предки  сделали для нас. А мы?.. Мы, дорогие их дети, при наличии всех этих полезных учреждений, несчастны, необразованны, дики и бедны!..»6

Пафос этой книги Фитрата, как и цель и все задачи джадидизма заключаются том, чтобы в корне изменить и улучшить жизнь этого несчастного, необразованного, дикого и бедного народа, путем просвещения.

Таким образом, программа джадидов, главных носителей просветительских идей в конце Х1Х – начале ХХ веков в Туркестане, заключалась в следующем: во-первых, провести реформу мусульманского народного образования и подготовить высококвалицифированных специалистов по жизненно важным отраслям  культуры, науки и техники; во-вторых, помощью подготовленных специалистов развивать экономику, промышленность и сельское хозяйство Туркестана, превратив его в один из высокоразвитых в культурном, научном и техническом отношении краев России; в третьих, поднимать жизненный уровень народа, улучшить его благосостояние; в-четвертых, образовать национальный капитал, способствовать увеличению числа богатых и состоятельных людей, и, в-пятых, с помощью квалифицированных местных специалистов, изменить инфраструктуру общества, т.е. провести коренизацию государственного аппарата, что было необходимым шагом в образовании в Туркестане независимого узбекского государства.

Такая программа джадидов не могла устроить ни царскую, ни советскую власть. Они все делали для того, чтобы помешать, запрещать их деятельность и физически уничтожить. Советская власть, с помощью верных им писателей и журналистов объявляла джадидов на страницах печати националистами, идеологами буржуазии и «разоблачали» их деяния. Были придуманы термины-ярлыки «пантуркист» и «панисламист». Так, например, в преддверии 1937-года один из критиков джадидизма писал: «В джадидской литературе нашли отражение прежде всего вопросы  о крайней технической отсталости в области торговли, промышленности, ремесел, о подчиненном положении местного капитала по отношению к пришлому. Джадиды не могли не видеть, что на среднеазиатском рынке господствует торгово-промышленнная  буржуазия вкупе с европейскими, армянскими купцами и начавшими за последнее время проникать сюда представителями западноевропейского капитала… Джадиды выражали надежду видеть  находившуюся на подьеме буржуазию в роли полновластного хозяина местного рынка»7.

Автор этих строк, не мог не знать, что от того, какая буржуазия местная, российская или европейская будет господствовать на среднеазиатском рынке, будет зависить экономика края, материальный и культурный уровень народа. Джадиды были не только выразителями интересов «местной буржуазии», но требовали от нее, чтобы она заботилась прежде всего о качестве своего товара, его конкурентоспособности, ратовали за необходимость закупок современной техники и технологии из высокоразвитых европейских стран..

Начиная с 1917-1919 годов в Туркестан, из Центральной России постоянно отправлялись большевистские кадры, которые в середине 20-х годов буквально заполонили все государственные учреждения. Туркестан в полном смысле слова стал колонией советской империи. Мириться с таким положением, джадиды не хотели. Именно в это время несколько бывших джадидов, занимавших второстепенные государственные посты, подняли вопрос о коренизации госаппарата. Большевики, обрущили удар на эту горстку  бывших джадидов, объявила их матерыми националистами и изолировала от общества. В 1937 году все бывшие джадиды были уничтожены. И даже после их ликвидации вплоть до середины 80-х годов джадидизм был запретной темой, а имена великих представителей этого движения, таких, как Бехбуди, Чулпан, Фитрат и других нельзя было и произносить без клейма «враг народа», или «националист»

Значение движения джадидов определяется не только тем, что они реформировали устаревшую мусульманскую систему народного образования, но были так же зачинателями национальной печати, литературы и театра. Они были поистине великими людьми, опередившими свою эпоху.

Революционное движение 1905-1907 гг. дало сильный импульс формированию идей джадидизма, например, стало издаваться национальная узбекская газета «Тараккий» (Прогресс, редактор И. Абидов). Вслед за ней в 1906-1914 гг. выходили газеты «Хуррият» («Свобода», редактор М.Абдурашидханов), «Шухрат» («Слава», редактор А.Авлони), «Осиё» («Азия», редактор А.Бектемиров), «Тужжор» («Коммерсант», редактор С.Саидазимов), «Бухорои шариф» («Священная Бухара», редактор М.Юсуфзаде), «Турон» (редактор Г.Хусейни), «Самарканд» (редактор М.Бехбуди), «Ойна» («Зеркало», редактор М.Бехбуди), «Садои Туркистон» («Голос Туркестана», редактор У.Ходжаев), «Садои Фаргона» («Голос Ферганы», редактор А.Махмудов) и др. Несмотря на то, что многие джадидские газеты из-за постоянной практики их запрета со стороны  царской власти и отсутствия средств существовавали недолго, национальная печать сыграла огромную роль среди населения края.

Как известно, корни узбекской литературы уходят в глубь веков. Однако наступающий ХХ век требовал от джадидов литературы, которая могла бы правдиво отразить подлинную жизнь народа, его заботы, тревоги и чаяния, которая могла бы разбудить народ. Джадиды создали именно такую литературу, близкую народу, как по языку, так и по содержанию.   

Зачинателями новой литературы были Фитрат и Чулпан. Они впервые отказались от традиционного стихотворного размера аруз и обратились к бармаку, поэтическому размеру, характерному устной народной поэзии. Эти стихотворения, воспевающие идеи патриотизма и свободолюбия, оказали большое влияние на сознание  народных масс. Просветительские, антиколониальные и свободолюбивые идеи джадидизма,  нашли свое яркое воплощение не только в поэзии, но и в прозе.

Знаменательно, что М.Бехбуди,  прежде чем выступить как публицист и издатель, написал первую узбекскую пьесу «Отцеубийца» (1911), с постановки которой в 1913 г. начинает свой отсчет узбекский театр. Прекрасно понимая значение театра, его влияния на зрителя, он и его последователи в 1910-х годах написали более десяти пьес на злободневные темы, где показали трагические последствия необразованности, наркомании, разорительных для народа свадеб, байско-феодального отношения к женщине и т.п. Спектакли, поставленные по этим пьесам, нашли широкий отклик у зрителей. Первые джадидские театральные труппы объездили с  спектаклями почти весь туркестанский край и показали, что театр – это литература,  рассчитанная на широкую публику, а спектакль - это роман, события которого происходят на сцене8.

Следует сказать, что до 1917 г. движение джадидов  не имела своей программы. Неофициальной программой джадидов вплоть до 1917 г. служили труды Фитрата «Спор» и «Индийский путешественник».

Написанный в 1917 г. при участии Фитрата  «Проект в Бухаре комитета младо-бухарцев»  является одним из редких юридических документов, который дошел до нас. Состоящий из 13 разделов, таких, как «Земельно-водный вопрос», «Вакуфные земли», «Военное дело», «Финансовое дело», «Внутренние дела»  и др., проект скорее напоминает политическую программу младо-бухарской партии, нацеленной на обретение власти и дальнейшееуправление краем.

В проекте уделяется  внимание и просвещению, основной деятельности джадидов.

«Для руководства всеми учебными заведениями в стране, - пишут авторы «Проекта», - открытыми на государственные средства – как-то: назначение учителей, открытие высших учебных заведений, составление программы и т. п. - должен быть назначен министр просвещения.

Кроме государственных и вакуфных школ могут открываться школы кем угодно. Никто не имеет  права в том препятствовать. Окончившим учебные заведения министром просвещения, при участии Высшего педагогического совета выдается установленные дипломы. Например, диплом на звание муллы, учителя, муфтия, казы (судьи) и т.п.»9

Чтобы объяснить, создавшееся положение в рядах бухарских джадидов, перешедших от просветительских задач к задачам политическим, нам кажется, необходимо обратиться к книге «К истории революции в Бухаре» Файзуллы Ходжаева, руководившего вместе с Фитратом младо-бухарской партией.

«Джадидизм, - писал Файзулла Ходжаев, имея ввиду бухарское джадидское течение, - переживал своего рода кризис в 1914-1915 гг., когда под давлением двойной цензуры были закрыты издававшиеся газеты и усилились придирки эмирской администрации к легальным обществам.

Этому способствовал и другой момент. …по возвращении  с учебы – из Константинополя и Оренбурга – многие ученики не были согласны со своими прежними учителями – старыми деятелями джадидизма… Они требовали выдвижения политического момента, точной формулировки политических задач…

Эти новые требования… вызвали первую дифференциацию джадидизма, первое расслоение его рядов на джадидов  старого толка и левое крыло, состоящее в основном из молодежи»10.

В отличие от бухарских собратьев, у ташкентских и ферганских джадидов  в 1914-1915 гг. отсутствовали кризисные ситуации, и они активизировали свою деятельность.

Издание газет «Садои Туркистон» и «Садои Фарғона», публикации лучших поэтических и прозаических произведений Чулпана, Тавалло, Авлони, театральные спектакли по пьесам М.Бехбуди, Ходжи Муина, Нусратуллы Кудратуллы, митинги и демонстрации в связи с восстанием 1916 г. придали джадидизму невиданный доселе динамизм. Именно в это время джадиды в полном смысле слова стали выразителями интересов угнетенного народа.

Вслед за октябрьским переворотом в Ташкенте по инициативе джадидов в конце октября 1917 г. в Коканде было объявлено установление Туркестанского автономного правительства. Однако в феврале 1918 г. советские войска, разгромив  автономное правительство, нанесли сокрушительный удар по джадидам, вследствие чего некоторая их часть после 1920 г. вынуждена была перейти на сторону большевиков. А оставшиеся часть джадидов верная своим идеалам, работая в советских учреждениях, продолжали выполнять свою миссию. В начале 20-х годов они, организовали общество «Нашри маориф» («Просветительское издание»),  пытались не допустить уничтожения культурного наследия – книг, памятников старины, произведений прикладного искусства и т. п. В результате организоваванных  ими экспедиций был обнаружен, а впоследствии изучен и обнародован такой шедевр узбекской классической литературы, как «Кутадгу билиг» («Наука быть счастливым») Юсуфа Баласагунского.

Советские историки обвиняли джадидов в национализме, в воспитании чувства неприязни к русскому народу, в оторванности от народных масс, в стремлении угодить национальной буржуазии. Если бы это было правдой, то в составе Туркестанского автономного правительства не было бы ни русского, ни еврея, ни поляка, ни казаха; а Мунаввар кары Абдурашидханов, Салимхан Тилляханов, Фитрат, Чулпан, Бату и др. не женились бы на русских женщинах, М.Бехбуди не провозглашал бы лозунг «Овладеть не двумя, а четырьмя языками!», имея ввиду, кроме узбекского и персидского, русский и один из европейских языков.

М.Бехбуди, много путешествовавший по странам мира, изучивший государственную структуру не только восточных, но и европейских стран, в своих учебниках давал краткие сведения о них и исходя из того, какой  у них государственный строй делил на три группы: 1) монархический, 2) конституционно-парламентский и 3) республиканский. Он, гражданин Бухарского эмирата, хорошо знал, что монархическое государство не может дать народу счастье и свободу, поэтому всей душой поддерживал своих коллег, когда они видели Туркестан как конституционно-парламентское государство11.

Вопросы семьи, положение женщин в семье и обществе так же были в центре внимания джадидов. Фитрат, еще будучи молодым человеком написал трактат, который так и назывался - «Семья». Основываясь на исламские ценности, он перечислил основные обязанности и права каждого члена семьи и указал, что настоящая семья может быть нерушимой и счастливой только  при строгом их соблюдении. Сам он любил готовить не только традиционные национальные блюда, но и был большим и непревзойденным мастером, изготовляющим халву по старинному, забытому ныне рецепту.

В конце статьи, автор считает полезным ознакомить с некоторыми воспоминаниями  супруги известного узбекского писателя Гафура Гуляма. Мухаррама-апа, чтобы показать какими были джадиды в семье, в быту, мне рассказала такой  случай. «Однажды,  к нам домой пришла небольшая группа писателей, среди которых был и Чулпан. В тот день я видела его впервые. По узбекскому обычаю, я поднесла к каждому гостю кувшин с тазиком, чтобы тот помыл свои руки перед едой. Когда очередь дошла до него, он, качая голову, сказал: «Что вы делаете, Мухаррама ханум? Кто вас этому научил? Вы же женщина!!! Вы не должны опускаться до этого. Тем более все мы молодые, сами можем помыть свои руки». Несмотря на его отказ, я сказала, что в нашей семье это считается признаком  уважения к гостю, но не более. После этого он протянул свои руки. О, какие это были руки! Я таких рук никогда и даже после этого случая не видела. Пальцы у него были длинные-предлинные и страшно красивые. Как у пианистов!..»

Мне кажется, что воспоминание супруги Гафура Гуляма о выдающемся узбекском поэте-джадиде, в какой-то мере проливает свет, каким был Чулпан, и какими были джадиды.

Проявляемый сейчас интерес к джадидизму, объясняется прежде всего тем, что представители этого движения ставили перед собой цель просветить народ и вывести его на уровень высокоразвитых народов мира, построить передовое общество, государство, основанное на принципах  гуманизма и демократии. Вся их деятельность является примером для нынешнего поколения узбекистанцев.



1 Ганкевич В. На службе правде и просвещению. Краткий биографический очерк Исмаила Гаспринского. – Симферополь: Доля, 2000. – С. 238-260.

2  Там же. – С. 240.

3 Исмаил Гаспринский и Туркестан. Сборник статей. – Ташкент: Шарк, 2005. – С. 230.

4 Там же. – С.232-233.

5 Айни Х. Жизнь Садриддина Айни. – Душанбе: Ирфон, 1982.

6 Фитрат А. Рассказы индийского путешественника, - Звезда Востока, 1990, № 7. – С. 134.

7 Цитируется по книге: Хамид Алимджан. Мукаммал асарлар туплами (Полное собрание сочинений) – Ташкент: Фан, 1984. С. 141.

8 См. Об этом: Шарипов Р. Туркистонда жадидчилик харакати тарихидан (Из истории джадидского движения, - Тошкент: Ўқитувчи, 2002.

9 Ходжаев Файзулла. Избранные труды в 3-х томах. Т. 1. – Ташкент: Фан, 1970. – С. 128.

10 Там же.

11 Беҳбудий М. Танланган асарлар (Избранные произведения). – Тошкент: Маънавият, 1999. – С.18-19, 146-150.


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение