Россия, Москва

info@ia-centr.ru

ИЗ ИСТОРИИ О ТИМУРЕ

25.10.2009

Автор:

Теги:

"Это именно реконструкция, где многое раскрывается благодаря воображению ученого. Такой опыт реконструкции, даже не будучи во всем достоверен, имеет все права на существование. Если идти вслед за бедными источниками, устанавливать только то, что может быть установлено с полной достоверностью, то все равно мы не гарантированы от непонимания истории, ибо историческая жизнь, несомненно богаче, чем это можно представить только по источникам. И все-таки любое, самое строгое, следование за источниками невозможно без элементов реконструкции".

Академик Д.С. Лихачев

Поход на Кондурчу

От автора

Мои первые сведения о Тимуре были почерпнуты в далеком детстве из замечательной повести А.П.Гайдара "Тимур и его команда" и открытки-репродукции картины В.В.Верещагина с непонятным названием "Апофеоз войны", где были изображены пирамиды из многих тысяч человеческих черепов. От Гайдара я узнал, что Тимур - "злой царь" и Верещагин подтвердил это. Курс школьной истории не намного расширил мои познания о великом завоевателе. И лишь читая труды историков об "архитекторе" зловещих сооружений, я, вдруг осознал: как до обидного мало мы знаем и как примитивно судим о человеке, которому Россия столь обязана, имя которому Амир Тимур бин Тарагай Бахадур.

И вот, что любопытно. Гайдар не мог не понимать, что, наделяя Тимура Гараева высокими нравственными качествами, он незаметно переносил эти качества и на его средневекового тезку, вызывая у юных читателей невольную симпатию к неведомому "злому царю". Почему?

I. Достоверность и беспристрастность

"... необходимо возложить ответственность на ученых мира, которые записывают известия и достопамятности государей и властителей разных стран и излагают биографические черты их..." Гияс ад-дин Али

К числу наиболее значительных письменных памятников о Тимуре дошедших до нас, ученые относят:

- "Дневник похода Тимура в Индию" Гияс ад-дин Али

- "Зафар Намэ" / Книга побед/ Низам ад-дин Шами

- "Зафар Намэ" Шереф ад-дин Али Иезди

- "Аноним Искандера" Муин ад-дин Натанзи

Этими произведениями, вышедшими из под пера придворных историков и носящими явно апологетический характер, сочинения по истории Тимура не ограничиваются. Наряду с ними сохранились труды, по своей беспристрастности наиболее достоверные, авторы которых не были связаны с придворной жизнью и могли высказываться свободно. Преждее всего это "Аджиб ал-макдур фи наваиб ал Тимур" /Чудеса предопределения в событиях Тимура/, написанные на арабском языке историком и путешественником Ибн Арабшахом. Бесценен для истории "Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура" испанца Клавихо Руи Гонсалеса. Как и Арабшах, являясь современником Тимура, он пишет на основании собственных наблюдений и рассказов очевидцев событий.

Оба сочинения имеют разделы, посвященные годам юности и возмужания Тимура, которые у большинства других авторов отсутствуют. Клавихо встречался с Тимуром несколько раз осенью 1404 года, незадолго до смерти Великого Эмира.

Ибн Арабшах, будучи в возрасте 14 лет, видел Тимура лишь однажды и хорошо его запомнил, нарисовав впоследствии словесный портрет завоевателя.(1. с.с. 46,71)

Существует и русская летописная версия биографии Тимура - "Повесть о Тимир Аксаке", несущая оттенок явного предубеждения к своему герою, с бесчисленным количеством самых нелестных эпитетов в его адрес. Трудно сейчас судить была ли это обычная манера написания сведений о врагах в те времена. Представляется, что автор, увидев Тимура, уходящего на Юг от разоренного в августе 1395 года Ельца, с облегчением вздохнул и разразился потоком безнаказанной ругани ему в спину.

Еще более эмоциональным является сочинение армянского историка Фомы Мецопского "История Тиму Ланка и его преемников", в котором красочность выражений, поносящих Тимура, перехлестывает через край. Да и трудно ожидать иного от представителя народа, испытавшего неимоверные страдания при нашествии беспощадного завоевателя. Однако, как русский, так и армянский источники в какой-то мере "уравновешивают" беспредел восхваления Тимура в сочинениях, подобных "Книге побед" Шереф ад-дина. Вполне беспристрастным можно считать лишь "Дневник" Клавихо, а произведения Ибн Арабшаха, всю жизнь питавшего ненависть к Тимуру, являются образцом добросовестного изложения фактов, плодом благородного ума и выдержки его автора.(2.с.40)

Известны и другие сочинения, повествующие о Тимуре, написанные при его жизни или вскоре после смерти. Некоторые до нас не дошли и мы знаем о них лишь как об источниках сведений для более поздних авторов.

II. Его Величество Тимур
" Хвала тому, кто вложил во властные руки обладателя счастья эмира Тимура ключ покорения и победы".
Гияс ад-дин Али

Великий Тимур 1370 год стал началом стремительного взлета к вершине власти и могущества тридцатичетырехлетнего Тимура. Он стоял на Пороге Великого Будущего, предсказанного сейидом* Береке, и этим Порогом стали двери цитадели Балха, разбитые при штурме. За ними лежало тело недавнего соратника по боевым походам и сострадальца по плену, (1.с.56) брата любимой жены Тимура - Хусейна, убитого его кровником эмиром Кай-Хисрау. Тимур выслушал молча объяснения убийц, удовлетворившие его.

Здесь же, в Балхе, собравшимися на Курултай эмирами, начальниками туменов и тысячниками Тимур был "поднят на белом войлоке почета" и провозглашен единым государем Мавераннахра.

Большая часть захваченной казны Хусейна была роздана солдатам Тимуровской армии в качестве награды. Простодушная щедрость была одной из черт характера будущего Великого Завоевателя и вместе с личной храбростью, умением владеть конем и оружием, привлекала к нему людей беспокойных и отважных.(2. с.с. 302-303) Идея преодоления раздробленности Мавераннахра и превращение его в единое целое владела не только Тимуром, и из тех, кто его поддерживал и сражался рядом, он назначил начальников военных округов /туменов/, командиров тысяч и сотен, а эмира Давуда сделал председателем правительства/дивана/.(1.с.59)

Чингисхан (Средневековый китайский рисунок) В течении своего тридцатипятилетнего правления Тимур поддерживал самую тесную связь с представителями мусульманского духовенства, начало которой положили пришедшие в Балх из Термеза авторитетные шейхи братья Абу-л-Маали и Али Акбар, поддержавшие начинания молодого государя. Был ли Тимур искренне верующим судить трудно. Он всегда почтительно относился к лицам духовного звания и потомкам Пророка, строил медресе и мечети, но и Великой Ясы язычника Чингисхана не забывал никогда. Он был монголом не только по национальному признаку, но и по образу жизни, хотя и не знал монгольского языка. Некоторые источники объявляют Тимура потомком "гениального дикаря".(3. с.с. 90-94; 4.с.371) Родство его с Чингисханом было лишь искусственным, с того времени, когда он приобрел титул Гургана, то есть зятя семьи Чингисидов, взяв в жены одну из вдов эмира Хусейна Сарай Мульк-ханым. Она была дочерью хана Казана - последнего государя Мавераннахра из рода Чагатаев. Титул хана, позволявший стать во главе улуса Чагатая, мог носить только потомок Чингисхана. Поэтому Тимур правил страной от имени ханов Чингисидов. Он назначал их сам, и выбор его был удачным. Номинальные ханы не вмешивались в его деятельность, а последний из них Султан Махмуд-хан, подстать своему зятю, был неутомимым воином и талантливым командиром, участником многих Тимуровых походов. Они были в прекрасных отношениях.

1373 год ознаменовался возвращением в лоно Чагатаева улуса под власть Тимура южной части Хорезмского княжества с городами Кят и Хива, ранее отторгнутыми правителями Ургенча. Событие для начинающего завоевателя значительное. На его фоне мало кто из историков не отметил эпизод с казнью эмира Кай-Хисрау, одного из тимуровских военачальников, пообещавшего помощь правителю Ургенча Юсуфу-Суфи. Заговорщик Кай-Хисрау, тот самый, что расчистил Тимуру путь к власти, убив эмира Хусейна, был арестован и немедленно казнен на основе обычного монгольского права Яргу.(5. с.с. 41-43; 1.с.61) Этот решительный акт Тимура произвел сильнейшее впечатление на потенциальных заговорщиков.

Единоличная власть Тимура росла и укреплялась. Это было желанием большинства населения государства, всех его слоев, которому надоела анархия смутного времени. Укреплялся крепостными стенами Самарканд - столица государства, росло благосостояние жителей Мавераннахра. Вместе с ростом авторитета росла и уверенность Тимура в том, что "Земля должна иметь только одного Господина" и единую веру.

III. Дважды неблагодарный"

Туктамыш по бесстыдству своему забыл оказанные ему милости и вынул голову из ярма покорности, а шею из ошейника подчинения Его Величеству".
Гияс ад-дин Али

С начала воцарения Тимур продолжил традиции Чингисхана по организационной структуре армии и разведслужб, уделяя большое внимание их усовершенствованию.

Тохтамыш Он хорошо знал, что творится в сопредельных государствах и действия правителя Ак-Орды Урус-хана по объединению орд улуса Джучи в единое целое доставляли Тимуру немалое беспокойство. Тем большее удовлетворение получил он при известии о прибытии в Самарканд с покорнейшей просьбой о помощи сбежавшего из Ак-Орды Чингисида Тохтамыша - сына казненного за несогласие с политикой Урус-хана правителя Мангышлакской области Туй Ходжа-оглана. Тимур обласкал беглеца, признал правителем Сугнака и, предоставив войско, послал воевать с Урус-ханом, справедливо полагая, что свой человек на Ак-ордынском престоле обезопасит северные границы Мавераннахра и будет проводником протимуровской политики. Это произошло в 1376 году.

Дважды Тимур снабжал Тохтамыша всем необходимым и дважды тот был бит сыновьями Урус-хана. Раненным, спасясь от погони, едва избежал гибели, с трудом переплыв реку Сыр и свалившись в прибрежных тростниковых зарослях. Спас его перебежавший в Мавераннахр земляк, видный темник из племени Мангытов Едигей, случайно обнаруживший полуголого и полуживого Тохтамыша и доставивший его в ставку Тимура.

Добиться Ак-Ордынского престола Тохтамышу удалось в 1378 году . К тому времени захвативший оба Сарая Урус-хан /сын русской матери/ умер. Сменивший его на посту старший сын Кутлуг-Бук погиб в бою от руки Тохтамыша. Унаследовавший престол Тимур-Мелик оказался лентяем и пьяницей, и сам выронил бразды правления ордой из ослабевших рук. Видя пьянство государя, его подданные отряд за отрядом перешли к Тохтамышу и тот принял их вместе со столицей Сараем. Воины Тимура тоже при этом присутствовали.(1. с.с. 106-108; 135-138)

Тохтамыш, поддержанный большинством беков и огланов Ак-Орды, желающих видеть в нем оберегателя древней степной веры и обычаев, попранных ханом Узбеком, занялся приготовлением к решающему сражению. Он вовсе не желал быть марионеткой Тимура, к тому же обстановка по данным разведки складывалась как нельзя лучше: назревало крупное столкновение Московского Великого князя Дмитрия Идегей Ивановича с Мамаем - талантливым правителем западной части Золотой Орды. Тохтамыш дал знать в Москву о готовности к совместным действиям против общего врага, но, в отличие от горячего князя Дмитрия Ивановича, поощряемого Сергеем Радонежским, не спешил ввязываться в драку. Он спокойно дождался исхода Куликовской битвы, перешел Волгу и Дон по льду зимой 1380-81 года и, загнав узурпатора Мамая в приазовские степи, без боя принял под свою команду остатки Мамаевой армии в составе гвардейского корпуса степняков. Сдавшиеся Тохтамышу командиры видели в нем не просто сильнейшего из соперников, но законного хана-чингисида и не чувствовали угрызений совести за предательство.

Сын Мамая, Мансур убежал в литовскую Украину и стал одним из основателей славного казачьего и княжеского рода Глинских - предков царя Ивана Грозного по материнской линии.(2. с.с. 316-320)

Мамай, найдя поддержку у своих бывших гвардейцев, не был арестован и ушел с оставленной ему казной и сподвижниками в Крым. Там он был ограблен и убит принявшими его вероломными генуэзцами.(3. с.с. 661, 700) Степняку Мамаю и в голову не могло прийти, что гостеубийство, караемое смертью у "дикарей" Великой Степи, было обычным делом для цивилизованных европейцев.

Западная часть Золотой Орды вернулась в лоно Улуса Джучи. Таким образом, Тохтамыш, неожиданно для Тимура, стал одним из могущественных властелинов Евразии, объединившим Улус Джучи с помощью тимуровских войск, Великого князя Дмитрия Ивановича, положившего цвет русских ратников на Куликовом поле, и кочевой знати - "язычников безжалостных и злобных". Степняки, наделив Тохтамыша теоретически неограниченной властью, рассчитывали на несомненное получение от него " щедрых даров, наслаждения справедливостью и почета для каждого князя и вождя".(3.с.669)

Неприязнь к Тимуру обозначилась у Тохтамыша после 1382 года, когда его опустошительный набег на Русь, спровоцированный ее зазнавшимся, беспечным руководством, привел к безоговорочной покорности русских князей во главе с Дмитрием Донским. После разорения Московского и Рязанского княжеств и убийства двадцати четырех тысяч москвичей, Тохтамыш не только обезопасил свой улус от возможного возмущения, но и вернул регулярную выплату налогов и поставку в свою армию русских рекрутов. (4. с.с. 271-274) Почувствовав себя властелином, способным потягаться с Тимуром, Тохтамыш в 1383 году восстановил власть в Хорезме, отчеканив монеты со своим именем; в 1385 году в Азербайджане разграбил Тебриз, уничтожив мечети; в 1388 году "гулял" по Мавераннахру, осадив Самарканд и Бухару в отсутствие Тимура. В этом походе русскими полками армии Тохтамыша командовал князь Борис Суздальский и бывший заложник хана юный князь Василий Московский.(4.с.277)

Спешно вернувшийся из Ирана Тимур прогнал захватчиков за Яик и разорил Ургенч, жители которого были переселены в Самарканд, а пепелище засеяно ячменем. Семена ячменя почему-то не дали всходов. Это натолкнуло суеверного Тимура на мысли о восстановлении города. А впереди были главные битвы.

(продолжение следует)

http://www.samluka.ru/0010/poxodna2.html


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение