19.03.2009

Национальный застой, как причина кризиса

Национальный застой, как причина кризиса


Адил Тойганбаев, руководитель

Экспертного Центра Национальной стратегии

 

Всего три мартовских дня отделяют друг от друга два важных для Казахстана события, два взгляда, два обращения:  презентацию книги Сейдахмета Куттыкадама «Служение нации. 10 примеров управления государством» и 13 Послание Нурсултана Назарбаева к народу Казахстана. В первом случае, это взгляд на ситуацию и обращение к читателю публициста, во втором - Президента.

Как руководитель Центра, участвующего в издании книги Куттыкамдама и как гражданин своей страны, один из тех к кому обращался Президент в своем Послании, я ощущаю непосредственную причастность ко всему происходящему. Так что же все-таки происходит?

Самое верное определение переживаемой Казахстаном ситуации - это застой. Весьма затасканный штамп времен перестройки. Но застой - это не просто социальная стагнация, отсутствие политической жизни. Это, скорее, однозначный и безальтернативный выбор в пользу модели, доказавшей свое историческое превосходство на каком-то этапе, доказавшей быстроту движения. Брежневско-косыгинская модель предъявила рекордные нормы эффективности в шестидесятые, прежде чем стать рухлядью восьмидесятых. То есть лидеры, найдя верный путь развития единожды, уже не способны, когда-либо от него отказаться. Они становятся заложниками стабильности. Даже когда вчерашние достижения обращаются зияющими провалами, когда в новых условиях оказывается очевидной их отсталость и чудовищная неработоспособность.

Наш национальный застой имеет схожую природу. Политика руководства Казахстана в девяностые, особенно в начале их, была настолько модернизационно эффективна, что возник соблазн заморозить ситуацию и через десять лет управлять посредством тех же приемов и методов. Но методы устарели - и по внешним обстоятельствам, и по внутренним. Сейчас они только одно делают эффективно - заталкивают нас в прошлое.

При этом складывается специфическая ситуация, объясняющая отсутствие гражданских институтов, общества как такового.

У нас не востребованы политические свободы. Поведение власти в ответ на требования либерализации предсказуемы, но дело не в них. Нет самих требований, общество настолько инертно, что сами темы политизации (многопартийный парламент, например) неизбежно транслируются властью. Причем - в пустоту. Нация пока не требует от власти главного - служить ей. Она сама настроена на то, чтобы прислуживать.

 

Белорусский синдром Казахстана

Если соотносить Казахстан с другими постсоветскими государствами, это сразу наталкивает на сравнения. Элиты наши очень хотят, чтобы у нас все было, как в России, и боятся, чтобы не случилось так, как в Украине. Ни на Россию, ни на Украину у нас ситуация совсем не похожа, зато очень напоминает Белоруссию.

Та же политическая апатия, отсутствие национальной идеи. Та же размытость национального сознания - и казахи, и белорусы схожи в советской аннигиляции, в незнании национального языка, в отсутствии жестко сформулированных национальных интересов. И те и другие остаются полуфабрикатами полноценных наций. И у них, и у нас приоритет отдан авторитарной модернизации - но не столько уже в силу могущества и харизматичности таких фигур, как Назарбаев или Лукашенко, а в силу отсутствия альтернатив.

Легко критиковать авторитарных президентов. Но совсем не легко признать демократической оппозиции, что не меньшей критики заслуживает все сносящая и молчащая нация. Белорусам даже проще - у них, по меньшей мере, структурирована западная национал-демократическая оппозиция, полуфабрикат приправы к полуфабрикату нации. В Казахстане этого нет. У нас самый сложный и непредсказуемый выбор. Но это главное, что нас делает сильнее.

Последнее, что накладывает отпечаток на поведение властей - это возрастной фактор. Казахстан стал первым в СНГ государством, где шестидесятилетние, партийно-советские управленцы, допустили во власть тридцати-сорокалетних, управленцев-технократов, ориентированных на мировые стандарты. То, что эти управленцы оказались неспособны к сосуществованию, нанесло стратегический удар по Казахстану. Их изгнание сменилось самой, что ни на есть некреативной ситуацией; власть элементарно перестала доверять тем, кого не понимает просто на физиологическом уровне. Если герои парижского восстания студентов 1968 года по совету своего лидера Даниэля Кон-Бендита постулировали единственно верный поколенческий императив как «не верь никому старше тридцати», то нынешняя власть в Казахстане стала четким последователем их логики. «Не верь никому младше шестидесяти» - фактическая норма если не для каждодневной политической интриги, то уж точно для выбора нашей властью круга союзников и потенциальных преемников.

Источник "Общественная позиция"