Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Александр Эбаноидзе: «Взаимоознакомление народов способно противостоять отчуждению и ксенофии, нарастающим с каждым годом».

05.02.2009

Автор:

Теги:

 

 

 

 

 

Александр Эбаноидзе родился в 1939 году в Тбилиси. Главный редактор литературного журнала «Дружба народов». Писатель. Первый роман "Два месяца в деревне, или Брак по-имеретински" вышел в 1976 году и вызвал немалый общественный резонанс. Он был переведён на 15 языком мира. Последующие романы Александра Эбаноидзе «...Где отчий дом», «Вниз и вверх», «Ныне отпущаеши...», сборники рассказов пользовались большим успехом у читателей. Наш корреспондент Олег Кушаты побеседовал с писателем Александром Эбаноидзе о его литературном творчестве и работе в журнале «Дружба народов». 
 

 

 

- Александр Луарсабович, журнал «Дружба народов» основан в 1939 году. Возможно, в то время он выполнял, главным образом, идеологическую задачу, попутно решая и важные задачи литературные. Сегодня уже в нашей стране гораздо меньше национальных республик, чем это было в советскую эпоху. Какой вы видите главной задачей журнала сегодня? Постсоветское пространство по-прежнему остаётся в фокусе вашего внимания?

- Я отвечаю на Ваши вопросы за несколько месяцев до 70-летнего юбилея «Дружбы народов». В 1939 году был реализован замысел Максима Горького - началось издание альманаха, отражающего литературную жизнь многонациональной страны - СССР. В те годы национальные проекты не только декларировались, но и реализовывались. Со временем альманах стал ежемесячным литературным журналом, а с 1970-го года и до развала Союза оставался одним из самых читаемых изданий в самой читающей стране: в начале 90-х тираж «ДН» составлял 1 млн. 387 тысяч экземпляров. При этом журнал, без сомнения был разнообразным по стилистике и литературным краскам, поскольку только здесь добротный традиционный реализм первоклассных русских писателей и «блаженную обыденность», по определению Томаса Манна (Ю.Трифонова, В.Семина, Ю.Давыдова, Б.Окуджавы, А.Рыбакова) дополняли и «расцвечивали» писатели иной ментальности, работающие в иной литературной традиции (Г.Матевосян, Я.Кросс, Ч.Амирэджиби, Эльчин, О.Чиладзе).

 Журнал прежде всего выполнял серьезную культурную, литературную задачу - находил в национальных литературах талантливые новинки и в качественны переводах на русский знакомил с ними читателей большой страны. Что же до задачи идеологической, то она естественным образом входила в главную: яркое, талантливое произведение - лучший способ знакомства с характером, укладом, образом жизни, обычаями другого народа, а такое знакомство сближало, рождало взаимную приязнь и симпатию.  

Убежден, что и сегодня   в з а и м о о з н а к о м л е н и е остается нашей главной задачей. Только подлинное знание способно противостоять отчуждению и ксенофобии, нарастающим с каждым годом. Мы продолжаем служить идее, отраженной в названии журнала (быть может, с излишней плакатностью), но наш голос почти не слышен в рекламном шуме и «криках менял»: если в начале 90-х тираж журнала подбирался к полутора миллионам, то к 2010-му он может опуститься до полутора тысяч.  

Есть ли в этом вина журнала, вина литераторов и - шире - литературы? Если есть, то в последнюю очередь. Примитивизация общества, новые приоритеты, духовная энтропия оттеснили литературу на обочину общественной жизни. Ее возрождение и возвращение, вернее, возрождение и возвращение общественного интереса к литературе - большая и важная тема, не вмещающаяся в рамки этой беседы. Тем не менее, в труднейших условиях мы продолжаем отражать на страницах журнала литературную жизнь в сопредельных странах - от Балтики до Средней Азии и Дальнего Востока.  


 - В журнале публикуется немало кавказских авторов. Не исключено, что их даже больше, чем представителей других регионов бывшего СССР. Это делается намерено или получается само собой. Есть ли у них возможность публиковаться на родине?

 


  - У нас действительно публикуется немало произведений, представляющих литературы Северокавказского региона России и стран Закавказья. Не думаю, что за этим стоят наши редакционные предпочтения; может быть, сказываются сохранившиеся связи - как-никак мы с Леонидом Теракопяном кавказцы, что предопределяет наши более устойчивые контакты с земляками. Кстати, в этом проступает один из минусов нынешней ситуации: журналу нелегко наладить системную работу по всем направлениям, порой приходится полагаться на личные связи. Что, разумеется, не сказывается на уровне требований к качеству текстов.  У литераторов-кавказцев такие же возможности публиковаться у себя на родине, на родном языке, как у россиян. Только пропорционально уменьшаются тиражи изданий: в Москве хорошим тиражом считаются 3-5 тыс. экз., на Кавказе соответственно - 300-500 экз. На печатание такого количества книг можно найти спонсора, или накопить средства; от этого сочинения графоманов захлестнули книжный рынок, а читатель нового поколения разучился отличать графоманию от литературы. Положение продолжает усугубляться. Так что дело плохо...  


-  Если более подробно поговорить о современной литературе стран Южного Кавказа, что более всего бросается в глаза? О чём сегодня пишут грузинские, азербайджанские, армянские авторы? Насколько разнообразна их литература? Давайте погорим о каждой по отдельности.

 

- Как я понимаю, мы говорим о литературе, а не о суррогате; поэтому я затрудняюсь ответить на третий вопрос. Литература всегда и везде интересуется одним и тем же - жизнью человеческой души. Писатель наблюдает, исследует ее в самых разных коллизиях, и в этом смысле сегодня на Южном Кавказе мало что изменилось. Полагаю, что в подтекст этого вопроса - отразились ли в произведениях закавказских писателей острые национальные конфликты, через которые прошли Грузия, Армения и Азербайджан. Несомненно отразились, появились произведения, написанные участниками этих событий, однако и в них лучшие из молодых писателей занимаются тем же, чем занимались их предшественники - пытаются глубже проникнуть в ту субстанцию, то вещество, которым искони занималась литература.

Поэтому было бы неверно говорить о каждой из литератур в отдельности, уместно говорить об отдельных произведениях, но такое р е ц е н з и р о в а н и е, я думаю, вряд ли соответствует жанру интервью. Я только назову новые имена писателей, которых наш журнал опубликовал в последнее десятилетие и сделал это с удовольствием: Афаг Масуд, Эльчин, Гусейнбели (Азербайджан), Левон Хечоян, Ваграм Мартиросян (Армения), Шота Иаташвили, Гела Чкванава, Нестан Квинитадже (Грузия). Особняком все-таки стоит, заметно возвышаясь над другими, роман Отара Чиладзе «Годори», который С.Рассадин оценил как «событие в нашей словесности», посетовав на то, что «романа такой силы национального отрезвления у нас (в России), к сожалению, пока еще нет».  


- Состояние издательской отрасли в странах Южного Кавказа. Насколько оно отличается от положения дел в России?

 

 - Издательское дело в странах Южного Кавказа отличается от российского только параметрами (об этом уже было коротко сказано). Книготорг разрушен, тиражи изданий ничтожно малы, как результат - постоянное исчезновение такого понятия, как авторский гонорар. Литература возвращается в допушкинские времена, становится бизнесом «литбригад», готовящих криминальное варево, или сомнительным занятием «чудиков». Госчиновник в одной из республик Северного Кавказа рассказывал, что сын его президента скрывал от отца свое сочинительство, хотя по общему мнению был одаренным юношей. Да что говорить о новобранцах, если такой большой писатель как Грант Матевосян на склоне лет отошел от литературы. «Я больше не пишу, - сказал он мне в нашу последнюю встречу, и в ответ на мое удивление, объяснил: «Когда я смотрю на несколько лет вперед, я не вижу девушку, читающую мою книгу...»  


 - Над чем сегодня работает писатель Александр Эбаноидзе? Где можно прочитать ваш новый роман?

 

  - После слов Гранта, прямых и горьких, я все-таки признаюсь, что работаю над новым романом. Если действие четырех предыдущих разворачивалось в Грузии (хотя в каждой новое вещи она ужималась, как шагреневая кожа), то на этот раз все происходит в Москве и в ретроспекциях - в русской провинции, в русской среде. Трудностей много - шагреневая кожа истаяла. Впрочем, задача интересная. Если удастся с ней справиться, новый роман будет опубликован в «Дружбе народов».  

- Вы получаете письма от читателей? О чём сегодня пишут люди писателю?

 -Должен сказать, что почти все письма, полученные мною в последнее время от читателей, связаны с моей публицистикой - выступлениями в прессе и на радио по поводу российско-грузинских отношений. С благодарностью отмечу, что читатели и слушатели солидаризируются со мной. В числе прочих есть у меня и у н и к а л ь н о е письмо от моего читателя - осетина, много лет живущего в Казахстане (не стану называть его фамилию, сегодня это неуместно). Письмо написано по-грузински, и в нем, кроме отзывов о прочитанном, высказана трогательная просьба: прислать мои книги на грузинском - для утоления ностальгии!.. Это письмо непроизвольно стало красноречивейшим документом, неопровержимым аргументом в разговорах о многовековой вражде осетин и грузин.  


 - Кстати, эти вопросы ведь вам тоже задаёт представитель осетинского народа, с огромным уважением относящийся к вам и как к человеку, и как к грузинскому писателю. Не надо даже долго жить на Кавказе, чтобы убедиться, что так называемая межэтническая вражда - надуманная провокация нечистоплотных людей.  Александр Луарсабович, Вы пишите свои произведения от руки или пользуетесь компьютером. Как вы относитесь к аудиокнигам?

 

 -Я человек патриархального склада, пишу от руки, хотя удобство компьютера при редактуре очевидны. Что касается моего мнения об аудиокнигах, то его у меня нету, я не слышал не одной книги. Зато есть уверенность в том, что «гутенберговская книга» на редкость точно совпала с физическими данными и психологическими задатками человека: в ней есть все - удобство и деликатность, необходимая степень интимности, а главное - «сотворчество» читающего - важнейший элемент для совершенствования всей психофизики человека. Аудиокнига может быть удобна для экономии времени, для пополнения информационного запаса, но не «Красное и черное», не «Война и мир», не «Шум и ярость»... Я запретил бы делать аудиокниги по литературным шедеврам: нельзя во всем идти на поводу у прагматичного потребителя; путь даже он удосужится почитать, может быть, и для него еще не все потеряно...  


-  Есть ли на Ваш взгляд сегодня в литературе некавказские писатели, хорошо пишущие о Кавказе?

 


  - Не думаю, что я достаточно полно информирован, чтобы квалифицированно ответить на Ваш вопрос. Лучшей книгой о Кавказе мне представляется «Кавказский пленник» Андрея Битова, включающий «Уроки Армении», «Грузинский альбом» и эссе «За что мы любим грузин», но эти книги написаны давно, слава богу, что недавно переизданы, а то ведь мы действительно забываем, теряем друг друга, и эта потеря обоюдная.  

  Хорошо знает Кавказ и превосходно пишет выросший в Тбилиси Букеровский лауреат Денис Гуцко («Апены абукет», «Там, у рек Вавилона», «Русскоговорящий»), Саша Дивов («Тбилиссимо»), Виктор Гратт, Ася Лавруша.  Недавно я опубликовал в журнале полученный из Австралии очерк Игоря Гельбаха «Очертания Грузии», написанный с хорошим знанием материала, с искренностью и симпатией у стране, где автор жил в конце 60-х годов. Однако, самое удивительное в этом очерке заключалось для меня в его последних абзацах, где И.Гельбах описывает поездку в мою родную деревню, Дзирулу и ночевку в моем родном доме: я даже припомнил рассказ об этом гостевании моих деревенских родственников. Какая сила свела воедино жилище австралийского эмигранта в Мельбурне, столетний дом, доживающий свой век высоко на горе в имеретинском ущелье, и старинный московский особняк на Поварской, в котором помещается редакция «Дружбы народов». Поистине, чудны дела твои, Господи!    


Беседу вел Олег Кушаты.

http://vestikavkaza.ru/node/261

 


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение