Россия, Москва

info@ia-centr.ru

БЕЛОРУСЫ ВОСТОЧНОЙ ЛАТВИИ В КОНТЕКСТЕ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ

08.12.2008

Автор:

Теги:
 

Григорьева Р. А,

кандидат исторических наук,

ведущий научный сотрудник

Института этнологии и антропологии РАН

 

Белорусы всегда были заметной этнической общностью в Восточной Латвии, называемой Латгалией. Велико было их уча­стие в формировании этнокультурного облика этой территории. Черты белорусских традиций прослеживаются практически во всех составляющих культуры жителей разных национальностей Восточной Латвии, особенно в фольклоре, обрядах, пище. Вме­сте с этим следует отметить, что белорусская идентичность на этой территории формировалась и воспроизводилась с больши­ми сложностями, а многие белорусы по происхождению в раз­ные исторические периоды стали русскими, поляками или ла­тышами. Это было связано, прежде всего, с особенностями этой территории.

Латгалия, расположенная на границе с Республикой Бела­русь и Российской Федерацией, была в течение многих веков и остается сейчас зоной сложных, противоречивых и нелегко ин­терпретируемых контактов и взаимодействий разных культур и языков. Как и любая пограничная территория, Восточная Латвия многонациональна. Здесь издавна живут: русские и белорусы, по­ляки и латыши, литовцы, евреи и другие. Она заметно отличается от остальных регионов Латвии, прежде всего особенностями куль­туры, определенным типом отношений и взаимодействий между проживающими там народами, высокой степенью толерантности.

Этнический состав населения Латгалии и особенности этно­культурного облика народов, проживающих там, формировались в течение многих веков и стали результатом взаимовлияния культур и языков, сложных этнотрансформационных процессов, взаимной ассимиляции. Основными компонентами в этих процессах были латышская, белорусская, польская и русская культуры.

История появления славянского населения на этой терри­тории уходит в глубь веков. По утверждению ученых, торговые и культурные связи славян и латгалов существовали и развива­лись уже в VIII-IX веках10. Важную роль для проникновения и расселения в Восточной Латвии славян (позднее русских, бело­русов, поляков) играли несколько факторов. Это, прежде всего, географическая близость Восточной Латвии с русскими и бело­русскими землями и развитие торговых путей, связывавших с давних времен русские и белорусские города (Полоцк, Витебск, Смоленск, Псков, Новгород) с Ригой и Балтийским морем. В от­дельные периоды Восточная Латвия и соседние белорусские и некоторые русские земли входили в единые государственные об­разования (Речь Посполитая, Россия - Витебская губерния, Со­ветский Союз), что было важным фактором усиления связей меж­ду ними и появления значительного числа пришлых. По данным Б.Р. Брежго11, в конце XVII века в отдельных районах Восточной Латвии белорусы и русские составляли более половины населения. Так в Осунском войтовстве около 90% крестьянских хозяйств от­несено к русским и белорусским. По его утверждению, основан­ному на источниках, они могли появиться только после 1599 года. В 1646 году, как утверждает Б.Р. Брежго, белорусы составляли большинство жителей в г. Лудза, Старая (Истренская) Слобода и Новая Слобода. Белорусы и русские жили в Замковой, Нирзской, Голышевской, Плушской и Осунской волостях. Согласно источни­кам 1772 года, на территорию Восточной Латвии белорусы и рус­ские переселялись чаще всего из близлежащих регионов - Витеб­ской, Смоленской, Псковской губерний, поляки из близлежащих белорусских и литовских земель. Однако определение «поляк»

10 Мугуревич Э.С. Восточная Латвия и соседние земли в Х-ХШ вв. Рига, 1965. С. 81.

" Брежго Б.Р. Очерки по истории крестьянских движений в Латгалии (1577-1907). Рига, 1956. С. 11.

в то время обозначало не этническую принадлежность, а терри­торию, из которой шло переселение (Речь Посполитая - Польша). В приходских списках, составленных местными священниками в 1858 году12, большинство прихожан в девяти православных при­ходах Латгалии отнесены к белорусскому племени. Из числа при­хожан римско-католических приходов священнослужители опре­делили как белорусов около 6000 человек, а большинство отнесли к латышам и часть к полякам. Более 4000 белорусов католическо­го исповедания значились в Лосинском приходе, где большин­ство из них жили в деревнях вместе с православными белоруса­ми. Преобладающая часть поляков жили в фольварках, мызах и обозначены как дворяне, однодворцы или помещичьи крестьяне. По данным переписи населения 1897 г., русских и белорусов в трех пограничных уездах Восточной Латвии насчитывалось около 141 тысячи человек (в том числе белорусов 66 тысяч)13, или при­мерно 28% всего населения этой области. Следует, однако, от­метить, что все эти данные вызывают некоторые сомнения в их правильном отражении реальной картины. Этническая идентич­ность православных белорусов и русских, поляков и католиков бе­лорусов довольно долго была подвижной и ситуативной, зависела часто от политического фактора. При отсутствии основного этни­ческого признака - этнической идентичности, основанием для от­несения человека к белорусам, русским или полякам часто служи­ла своеобразная местная речь, в которой нередко сосуществовали элементы русского, белорусского и польского языков. Она имела множество локальных вариантов и не обладала этнодифферен-цирующими свойствами. Наряду с языковыми особенностями, в Восточной Латвии сложилась специфическая конфессиональная ситуация, которая состояла в том, что там не существовало жест­кой связи конфессиональной принадлежности и этнической иден­тичности (исключение составляли поляки).

12 Архив РАН. Ф. 30, т. 2, ед. хр. 2,2а, 7, 8.

13 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Т. 5.
Витебская губерния. Тетрадь 2. Витебск, 1901. Табл. IX. С. 64-69. Григорьева
Р.А. Некоторые стороны этнических процессов белорусского сельского населе­
ния Латгале //Этнографические и лингвистические аспекты этнической истории
балтских народов. Рига, 1980. С. 115.

Как свидетельствует перепись населения 1897 года, в ко­торой национальность определялась по языку, среди великорус-сов 38% исповедовали православие, остальные придерживались старообрядчества; 85% латышей были католиками, 13% - люте­ранами; 2% - старообрядцами; 54% белорусов придерживалось католичества; 23% - православия и столько же было старообряд­цев, все поляки были католиками. Это обстоятельство сыграло важную роль в направлении этнокультурных процессов на этой территории, в формировании межэтнических контактов и взаи­модействий. Конфессиональная общность была интегрирующим фактором для разных народов и часто условием для ассимиляци­онных процессов. Например, православие, которое часто счита­лось «русской верой», стало важным фактором при оформлении этнической идентичности для части белорусов. Многие из них впоследствии стали считать себя русскими. Это подтверждается при сравнении первичных материалов переписи 1897 года и дан­ных опросов 1972 и 1988 годов в девяти деревнях Ляудерского сельсовета и трех деревнях Посиньского сельсовета.

Однако влияние католичества на этой территории было до­вольно сильным. В конце XIX века большая часть населения Лю-цинского, Режицкого и Динабургского уездов (соответственно 66%, 64%, 60%) принадлежали к римско-католической церкви, что создавало благоприятные условия для латышизации поляков и белорусов и полонизации белорусов.

Конфессиональная разобщенность этнических групп на по-граничье была важным фактором заключения большого числа межнациональных браков. Например, белорусы-католики чаще вступали в брак с латышами и поляками, чем с православными белорусами или русскими, поляки довольно часто вступали в брак с латышами.

Ассимиляционные и этнотрансформационные процессы, как среди православных белорусов, так и католиков, были заметны в годы существования Латвийской Республики в 1920-е - 1930-е годы. Под воздействием политических событий («белорусский процесс»), а также в результате влияния православной церкви и ко-

стела на разные группы белорусов, между переписями населения 1925 и 1935 годов численность белорусов в Латгалии сократилась с 28,6 тысячи до 13,9 тысяч. Сократилась и численность поляков с 25,5 тысяч до 19,5 тысяч, при этом возросла численность латы­шей более чем на 40 тысяч и русских на 11,5 тысяч. Знание латыш­ского языка при переписи населения 1935 года было основанием для отнесения человека к латышам. Однако это далеко не всегда означало смену этнической идентичности, но все же влияло на ход этнокультурных процессов. В то же время следует отметить, что именно в 1920-е - 1930-е годы в Латвии, в том числе и в Латгалии, происходило утверждение этнической идентичности у местных жителей этой территории, в том числе и у белорусов.

Согласно конституции в Латвийской Республике в 1920-е -1930-е годы появились условия для развития национальных язы­ков и этнического самосознания. Проживавшие там националь­ные меньшинства получили право на национально-культурную автономию, на организацию школьного обучения на националь­ном языке, право на издание газет и журналов на разных языках, что не могло не отразиться на их самоопределении. Образование национальных обществ, объединявших жителей по этническому признаку, вызывало у каждого из них вопрос: «Кто я есть?» Отве­тить на него для многих оказалось довольно непросто. Но именно в эти годы происходили поиски и осознание жителями своей эт­нической идентичности. В борьбе между православием и католи­чеством оформлялась белорусская идентичность. Важным в этом процессе было появление по соседству Белорусской ССР, а также появление белорусской интеллигенции в Латвии. Образование на белорусском языке в школах и гимназиях сыграло большую роль в становлении и усилении белорусской идентичности. Данные опросов белорусского населения, которые проводились мною в 1972 и 1989 годах, подтверждают огромную роль языкового фак­тора в формировании белорусской идентичности. Белорусы, окон­чившие белорусскую школу или гимназию, как правило, сохра­няли до конца своих дней отчетливо выраженную белорусскую

идентичность и белорусский язык оценивали как очень важную характеристику белорусов.

Однако, как показали наши исследования, даже в конце 1980-х годов для большинства местного белорусского населе­ния была характерна слабо выраженная этническая самоиден­тичность. Согласно данным опросов, у белорусов, родившихся в Восточной Латвии, присутствует ощущение своей «инности» по отношению к белорусам Белоруссии, и в то же время своей этно­культурной общности с жителями земли, на которой они выросли. Жизнь рядом с другими народами на этой территории, специфи­ческое этнокультурное пространство, сформированное в результа­те взаимодействия различных культур и языков, сделали их дру­гими, отличающимися от основного массива, что проявилось и в самоназваниях. В эти годы существовали такие локальные иден­тичности, как, например: «латгалец», «белорус Латвии», «белорус латгалец». Локальная идентичность несет в себе и гражданский компонент. Опорой такой идентичности, наряду с территорией проживания, служат общие локальные черты культуры, сложив­шиеся связи и отношения, стиль жизни.

Эти локальные идентичности сосуществовали с такими самоназваниями как «белорус», «католик», «мешанец», «право­славный».

Данные выборочного опроса белорусского населения 1988-1989 годов говорят о том, что большая часть местных белорусов (родившихся в Латгалии) - католики (80%). У местных белору­сов этническая идентичность опирается на католичество, мест­ный говор, локальную культуру. У тех местных жителей, которые называют себя белорусами, присутствует чувство локальной от­личительности от белорусов, поселившихся в Восточной Латвии в 1970-е -1980-е годы.

При этом именно католичество часто служило определенным показателем белорусской идентичности. Очень часто принадлеж­ность к православию приезжих белорусов вызывала удивление у местных жителей, как, например, у информатора из пос. Робеж-

ниеки: «Странно так, приехала семья из Белоруссии, говорят, что они белорусы, но они православные, какие же они белорусы?» Ка­толичество сближало белорусов с поляками и латышами Латгале (латгальцами). Но, если отличие белорусов от местных латышей было довольно очевидным - они говорили в быту на разных язы­ках, то дистанция между поляками и белорусами была близкой. В 1990 году 80-летняя жительница из п. Пасиена Лудзенского рай­она очень четко охарактеризовала эту ситуацию: «Мои родители и я белорусы, отец был яркий белорус. В семье были все верующие католики, я хожу в костел и справляю все праздники. В нашем по­селке и в деревнях района есть немало таких же людей, как и мы, - католиков, говорящих дома на «мешанном» языке, которые счи­тают себя поляками. Но если разобраться, то они польского языка не знают и только молитвы читают по-польски». Такая ситуация стала причиной тому, что в 1990-е годы в польские национально-культурные общества вошли и часть белорусов (например, в Дау-гавпилсе и Краславе), что впоследствии привело их к польской этнической идентичности.

По существующей в Латвии типологии, белорусы отнесены к традиционному меньшинству, история формирования которого в этой стране насчитывает не одно столетие.

Примерно треть белорусов являются потомками издавна проживавшего здесь населения, но большая часть - это пересе­ленцы из соседних белорусских областей в 1960-е - 1980-е годы. Длительность проживания белорусов на этой территории, несо­мненно, отразилась на этнокультурном облике отдельных групп, на особенностях этнической идентичности, характере межэтниче­ских отношений с окружающим населением.

Пограничное положение Латгалии, близость Белоруссии и России, относительно мягкая среда для адаптации и существен­но лучшие социально-культурные условия стали причиной интен­сивных межреспубликанских миграций в послевоенное время.

Традиционной для пограничных территорий была миграция из соседних районов Белоруссии и РСФСР. По данным опросов

1988 года, каждый третий белорус, проживавший в Лудзенском, Краславском и Даугавпилсском районах, был в прошлом жителем Витебской области БССР. Особенно интенсивно шел приток насе­ления в г. Даугавпилс, где, например, на заводе «Химволокно» по­ловина работавших там белорусов были выходцами из соседних белорусских районов. Следует отметить, что Белоруссия отдавала Латвии систематически своих молодых людей, часто с высшим или средним специальным образованием. Миграции в какой-то мере сдерживали процесс старения сельского населения погра­ничных районов Восточной Латвии. Доля трудоспособного насе­ления среди белорусов Латгалии составляла 67% и была выше, чем в среднем по республике (57%).

К 1989 году белорусы в пограничных районах составляли уже значительную долю. Большинство жили в Краславском райо­не (более 10 тыс., 20% всего населения).

Переселенцы из Белоруссии оказывали большое влияние не только на демографическую ситуацию, но и на этнокультурную. Целостный облик старожильческого белорусского населения до­полнялся новыми чертами, которые несли в себе послевоенные мигранты. Однако следует иметь в виду, что на территории Бело­руссии шел процесс разрушения многих традиций и, что самое важное, разрушалась система функционирования белорусско­го языка. Многие молодые люди, переехавшие в Латвию из Бе­лоруссии в 1980-е годы, не знали или слабо знали белорусский язык и не были в полной мере включены в белорусскую культуру. По этой причине они могли лишь очень ограниченно влиять на воспроизводство белорусской культуры и белорусской идентич­ности в изучаемом регионе. По данным исследования, в 1988 году на территории пограничных районов Восточной Латвии белорус­ским языком свободно владели лишь 36% белорусов, а мигранты разных лет составляли более 60%. В то же время, как следует из полученных ответов, знание белорусского языка и изучение его в школах было для белорусов психологически менее значимым, чем знание латышского языка, который играл важную роль в инте­грации белорусов в гражданское общество Латвии.

В конце 1980-х годов владели в разной степени латышским языком около 35% белорусов, в том числе свободно лишь 17%. Следует отметить, что на территории Восточной Латвии сложи­лась довольно сложная языковая ситуация. Одновременно с ла­тышским языком во всех сферах общественной жизни населения был распространен русский язык, при этом уровень знания и воз­можности использования русского языка на пограничных терри­ториях были существенно большими, чем латышского. Для части местного населения (как для католиков, так и для православных) языком общения служил также местный говор, представляющий собой смешение элементов русского, белорусского и польского языков и называемый населением «мешанный» или «просты».

Этот язык, специфичный для пограничной территории Лат­вии, использовался в течение длительного времени довольно ши­роко, осуществляя межэтническую интегрирующую функцию, и оказывал влияние на формирование локальной идентичности. С ростом образования населения Латгальских районов распро­странение этого языка сужалось, в большинстве случаев он заме­нялся русским языком, статус которого в советский период был довольно высоким. Тем не менее на «мешанном» или «про'стом» языке в конце 1980-х годов разговаривали около30% белорусов.

По нашим наблюдениям, лингвистические различия у бело­русов существовали в эти годы на территории Восточной Латвии только с местными латышами (латгальцами), но это касалось в основном недавних приезжих, а многие белорусы, прожившие в Латгалии 10 и более лет, так же как и русские и поляки, могли объясниться с ними.

В 2006 году численность белорусов в районах Восточной Латвии была 20,3 тысячи человек (всего в Латвии 86,6 тысяч). По сравнению с 1989 годом белорусов в Латвии стало меньше более чем на 30 тысяч, а доля их в населении всех пограничных районах сократилась: в Даугавпилсском районе с 7,0% до 6,7%; в Лудзенском - с 4,3% до 4%; в Краславском - с 20,1% до 18,1%; в Резекненском - с 1,6% до 1,2%; в г. Даугавпилс - с 9,1% до 8,2%.

Это связано с изменившейся ситуацией в Латвии и возвращением части белорусов в Белоруссию.

Тенденции воспроизводства белорусской (и не только бело­русской) идентичности довольно ярко проявляются при форми­ровании семей и выборе национальности детьми. Исследование архивных документов и текущей статистики дают нам основание утверждать, что в Восточной Латвии во все времена был высо­кий уровень межнациональной брачности, что является важным подтверждением   толерантных   межнациональных   отношений на исследуемой территории, важной роли конфессионального фактора в прошлом, низкой значимостью этнического фактора. По подсчетам сведений, имеющихся в похозяйственных карточках, в конце 1980-х годов в пограничных сельсоветах национально-смешанные семьи составляли более 30% всех семей. Дети из та­ких семей воспитываются в системе взаимосвязи двух культур и, как правило, связь их с какой-то конкретной этнической общно­стью ослаблена. Лишь около 40% детей из таких семей станови­лись белорусами. В Латгальских районах нередко встречались семьи, где дети имели разную национальность - один ребенок вы­бирал национальность матери, другой отца. Такие семьи состав­ляли около 15%. В белорусско-латышских семьях (их около 16%) дети выбирали стратегию «быть как большинство», т.е. стали ла­тышами. По сведениям, полученным от родителей, латышами ста­ли и некоторые молодые люди (около 3%) из белорусских семей Латгалии, которые живут и работают в Риге или ее окрестностях. При этом основным условием для отнесения к латышам было зна­ние латышского языка. «Моя дочь живет в Риге, она свободно го­ворит по-латышски, она считает себя латышкой, хотя по паспорту белоруска».

Следует отметить, что на протяжении длительного периода на этническую ситуацию определенное влияние оказывала суще­ствовавшая паспортная система с обязательной фиксацией нацио­нальности. В частности, исследования, проведенные в Латгалии, выявили, что у многих жителей определение своей националь-

ности вызывало большие затруднения. При получении паспорта запись производилась часто с помощью работников паспортного стола и явно не отражала реальной ситуации. Вместе с этим, в условиях слабо выраженной идентичности, запись в паспорте служила этническим ориентиром в течение всей жизни человека. Во время работы в пограничных районах Восточной Латвии мы неоднократно сталкивались с ситуацией, когда информатор об­ращался к записи в паспорте для ответа на вопрос о его нацио­нальности. «В паспорте я записан белорус, значит так оно и есть». Становится совершенно очевидным конфликт между внутренней идентичностью и официальной, или формальной, паспортной. Как показали исследования 1988-1989 годов, на пограничных тер­риториях Латгалии присутствует разная степень выраженности этнической самоидентичности, многомерность ее. Почти всем группам присуща в большей степени (чем этническая) террито­риальная идентичность, опорой которой является локальная мно­говариантная культура, местный язык, толерантное отношение к разным конфессиям, друг к другу.

В 1990-е годы белорусы, как и другие славянские этнические общности, оказались перед необходимостью выбора стратегии их поведения - либо покинуть Латвию и вернуться в места их рож­дения, либо остаться и интегрироваться в гражданское общество Латвии. Как показали статистические данные, часть белорусов вернулись в Беларусь, но большинство связали свою дальнейшую жизнь с Латвией.

В 2006 году численность белорусов в районах Восточной Латвии была 20,3 тысячи человек (всего в Латвии 86,6 тысяч). По сравнению с 1989 годом белорусов в Латвии стало меньше более чем на 30 тысяч, а доля их в населении всех пограничных районах сократилась: в Даугавпилсском районе с 7,0% до 6,7%; в Лудзенском - с 4,3% до 4%; в Краславском - с 20,1% до 18,1%; в Резекненском - с 1,6% до 1,2%; в г. Даугавпилс - с 9,1% до 8,2%.

Надо полагать, что те белорусы, которые не уехали, прояви­ли свою привязанность к стране проживания.

В 1990-е годы значительное повышение статуса белорус­ского языка на территории Беларуси, обостренное внимание во вновь образованных странах к проблемам языка, который часто связывался с сохранением самой идентичности народа, вызвали у латгальских белорусов интерес к белорусской культуре и язы­ку, осознание значимости языка в системе этнических ценностей. В Латгалии произошло переосмысление межгрупповых различий, конструирование новых идентичностей, постепенного усиления этнической идентичности взамен локальной или территориаль­ной, реанимация национальных языков как важной составляющей идентичности. Важным индикатором принадлежности к белору­сам и консолидации их по национальному признаку становится белорусский язык. За последние 16 лет среди белорусов Латвии, в том числе и Латгалии, значительно возрос престиж белорусско­го языка, работают воскресные школы, на нем издаются газеты, выступают фольклорные группы. Белорусский язык изучается как спецкурс в Даугавпилсском университете. В Латгалии постепенно складывается система формирования и воспроизводства белорус­ской идентичности.

В настоящее время самоидентификация населения все более становится предметом осознанного выбора, поскольку отменена запись национальности в паспорте. Но сложность ситуации за­ключается в том, что знание латышского языка напрямую связано с получением гражданства, и в законах о государственном языке и гражданстве этническая и языковая специфика пограничных тер­риторий не учитывается. Среди белорусов более 60% не имеют латвийского гражданства.

 


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение