Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Эксперты: Не стоит делать акцент на принадлежности террориста к отдельной этнической группе

05.04.2017

Автор:

Теги:

Теракт 3 апреля в Санкт-Петербурге, в совершении которого подозревается уроженец Кыргызстана, со всей остротой поставил перед российским обществом и властью вопрос: как в условиях открытых границ и функционирования интеграционных объединений, в рамках которых действует единый рынок труда, предотвратить использование каналов миграции – трудовой, учебной и на ПМЖ – для экспорта экстремизма.

 

Число жертв взрыва, прогремевшего на перегоне между станциями «Сенная площадь» и «Технологический институт» метро Санкт-Петербурга, достигло 14 человек, еще около 50 пострадавших находятся в больницах города. Следствием установлена личность мужчины, предположительно совершившего взрыв в вагоне поезда. Им оказался гражданин России, уроженец Кыргызстана Акбаржон Джалилов, 1995 года рождения.

Вначале в прессу попала информация о гражданине Казахстана Максиме Арышеве. Однако МИД РК и КНБ РК оперативно опровергли сведения о причастности казахстанца к теракту: по трагическому стечению обстоятельств, 20-летний юноша, студент третьего курса Санкт-Петербургского экономического университета оказался в эпицентре взрыва, став одной из жертв террористического акта.

Позже спецслужбы России и ГКНБ Кыргызстана подтвердили возможную причастность к преступлению 22-летнего уроженца Кыргызстана, имеющего российское гражданство, Акбаржона Джалилова.

 

Мигранты как фактор исламизма

По мнению известного казахстанского политолога, представителя Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане Марата Шибутова, возможны два пути радикализации мигрантов из Центральной Азии. Первый – на исторической родине, до переезда в Россию, что можно расценивать как экспорт радикализма. Как известно, экстремисты из Узбекистана стараются переехать сначала в Кыргызстан, чтобы затем уехать в Россию. Также не исключено, что экстремистские взгляды могли быть усвоены Джалиловым уже в России.

В статье на ИА «Regnum» Марат Шибутов констатирует, что фактор миграции из Центральной Азии становится все более значимым в ряду террористических угроз, стоящих перед Россией, наряду с жестко контролируемым северокавказским и «спящим» поволжским. Как одну из отличительных черт мигрантского радикализма, Шибутов выделяет повышенную криминогенность трудовых мигрантов из трех стран Центральной Азии: Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана.

«Мигрантский терроризм распространен в среде трудовых мигрантов из стран Средней Азии (Киргизия, Таджикистан, Узбекистан). Он возник как благодаря усилиям иностранных проповедников из стран Персидского залива и Саудовской Аравии, так и за счет миграции исламистов из Средней Азии. Значимых террористических актов представители этого направления не организовывали, однако их отличает высокая криминальная активность. Однако Москва служит перевалочным пунктом по вербовке среднеазиатов на войну в Сирии. К числу террористических организаций данного направления относятся: «Исламская партия Туркестана» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Талибан» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Союз исламского джихада» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Джамият Ихья ат-Тураз аль-Ислами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Джунд аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Джебхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), «Исламское государство» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и другие (к примеру, узбекская организация «Акромия» и радикально настроенные представители «Объединенной таджикской оппозиции»)», - пишет Шибутов.

 

Популистские меры не сработают

Известный казахстанский религиовед, директор Института геополитических исследований Асылбек Избаиров, напротив, предостерегает от формирования стереотипного отношения к выходцам из Центральной Азии в российском обществе.

«Волна миграции из Кыргызстана и Узбекистана создала негативный образ представителя Средней Азии, якобы в основном это преступники или, в лучшем случае, просто неудачники, живущие в неблагоприятных бытовых условиях. Ксенофобию усиливает фактор ислама, который традиционно исповедует большая часть жителей Центральной Азии. При том, что до сих пор фактов совершения террористических актов в России выходцами и Центрально-Азиатского региона зарегистрировано не было. Это первый громкий теракт, предположительно совершенный бывшим гражданином одной из центральноазиатских республик. Отмечу, что уровень радикализма среди выходцев из Центральной Азии не выше, чем, скажем, среди представителей Северного Кавказа или отдельных граждан Евросоюза, которые уезжают в Сирию и Ирак для участия в боевых действиях», - подчеркивает Избаиров.

Говоря о причинах радикализации выходцев из Средней Азии, Асылбек Избаиров не стал исключать запланированное внедрение «спящих ячеек», которые ждут сигнала к действию, но все же больше склонился к проблемам культурной и бытовой адаптации трудовых мигрантов.

«На чужбине мигрант очень быстро попадает в сферу деятельности радикальных организаций. Не думаю, что в экстремисты из Центрально-Азиатского региона специально засылаются в Россию. Скорее всего, они уезжают в поисках лучшей доли, но после неудач, проблем и обид, попадают под влияние вербовщиков. Безусловно, необходимо более жестко регулировать миграционные потоки из Центральной Азии. Ведь сейчас в России находится от 3 до 5 миллионов незаконных мигрантов. В Москве даже появился целый район, где обитают приезжие из Кыргызстана», - рассказывает Избаиров.

Заместитель директора Казахстанского института стратегических исследований (КИСИ) при Президенте РК Санат Кушкумбаев в разговоре с корреспондентом ИАЦ подчеркнул, что ситуация в России сегодня схожа с той, в которой оказалась наводненная мигрантами Европа.

«Посмотрите на Европу – какое количество мигрантов и их потомков во втором и третьем поколении были вовлечены в террористическую деятельность. Это неизбежный тренд интернационализации и глобализации экстремистской и террористической деятельности. И то, что выходцы из Центральной Азии были вовлечены в процесс транзита через Россию в Сирию в ряды ИГИЛ (запрещена в Казахстане и России) показывает транспарентность современного мира и его уязвимость перед этими рисками. Но здесь не стоит делать акцент на принадлежности террориста к той или иной этнической группе или центрально-азиатской республике. Тысячи граждан России тоже оказались в рядах террористических организаций Ближнего Востока: это выходцы с Северного Кавказа, Татарстана, есть среди них и этнические русские, как например, студентка Варвара Караулова, которая радикализировалась через онлайн-контакты с проповедниками и собралась в столицу «Исламского государства» (запрещена в Казахстане и России) город Ракку», - констатировал Санат Кушкумбаев.

При этом, по мнению эксперта, ужесточение условий миграции в Россию и введение визового режима станут слишком прямолинейной реакцией – один или два террориста не должны быть показателем для миллионов законопослушных трудовых мигрантов из Центральной Азии. По словам Кушкумбаева, это было бы популистской мерой в духе Дональда Трампа – построить стену, запретить или ограничить въезд. «Это популизм, рассчитанный на кратковременный эффект, который не сработает», - считает заместитель КИСИ.

 

Лучший способ «профилактики» – ликвидация террористических центров за рубежом

На двоякую роль каналов трудовой миграции в экспорте экстремизма обратил внимание российский эксперт, глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович. С одной стороны, часть молодежи, которая не смогла успешно интегрироваться в рамках своего социума и найти работу, меняет место проживания и часто находит заработок. С другой – та же молодежь оказывается в одиночестве на новом месте, сталкивается с проблемами и неурядицами на рынке труда, включая временную безработицу и одиночество в незнакомых городах, чем и пользуются экстремисты.

«Чаще всего индоктринация и вербовка происходит по обе стороны границы. Мой опыт изучение причин радикализации молодых мигрантов из Таджикистана показывает, что их знакомство с экстремистской идеологией происходит еще на родине. На месте миграции происходит либо завершение работы вербовщиков, либо даже сам рассказ об отъезде на заработки является «легендой» для последующего выезда в Сирию. При этом в ряде случаев период трудовой миграции оказывает критическим в формировании установки на террор. Молодой человек вдали от семьи теряет привычный круг общения и оказывается под сильным влиянием экстремистов, если попал к ним на заметку», - объяснил Никита Мендкович.

По мнение эксперта, ответные меры вряд ли будут включать в себя введение визового режима со странами ЕАЭС. В конце концов, никто не пишет в заявке на визу «цель поездки: совершить теракт». Визовый режим, как, например, в ЕС, традиционно направлен против чисто уголовной преступности и социальных маргиналов: проверяется наличие стабильного дохода, места проживания, наличие судимостей. Визовая проверка обычно не дает возможности установить, связан или нет въезжающий с экстремистами.

«Идет война. Террористические группировки, в том числе ДАИШ совершают теракты во многих странах, включая Великобританию, Францию и Германию. До недавнего времени спецслужбам РФ удавалось предотвратить все попытки, раскрывать ячейки боевиков еще до совершения теракта. К сожалению, в данном случае это не удалось – террористы смогли уйти от контроля и совершили теракт. Лучший способ «профилактики» терактов – ликвидация террористических центров за рубежом: в Сирии, Ираке и Афганистана, где зачастую инициируются и планируются такие атаки», - заключил Мендкович.

Валерий Сурганов (Астана)


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение