Россия, Москва

info@ia-centr.ru

РОССИЙСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

25.07.2016

Автор:

Теги:

РОССИЙСКИЕ МУСУЛЬМАНЕ

В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

 

Ярлыкапов

Ахмет Аминович,

старший научныйсотрудник

Центра проблем Кавказа

и региональнойбезопасности

Института международныхисследований

МГИМО (Университет) МИДРФ,

кандидат историческихнаук

 

Ислам в России -одна из четырех традиционно распространенных на ее территории религий. Вотличие от многих европейских стран, где доля исламского населения прирастаетза счет мигрантов, сообщества российских мусульман являются исконными, имеютчеткую географическую привязку и глубокие этнические традиции. В числе такихсообществ - татары, второй по численности народ Российской Федерации, башкиры,крымские татары, народы Северного Кавказа, а также представители народовСредней Азии и Казахстана, находившихся долгое время в орбите «большой России».Несмотря на то, что основные центры исламской религии расположены за пределамиРоссии, мусульманская община нашей страны, за исключением периодацеленаправленного подавления религии в СССР, никогда не представляла собойглубокую провинцию исламского мира. В целом и Поволжье, и Крым, и СеверныйКавказ развивались динамично и самобытно, не теряя при этом связей с БлижнимВостоком. В XX век российскаямусульманская община вступила динамично развивающейся, полной реформаторскихидей и перспектив. Советский антирелигиозный эксперимент резко изменил этуситуацию: начались широкомасштабные репрессии против мусульманских религиозныхдеятелей и институтов, сама община была практически лишена возможности общенияс единоверцами по всему миру.

Постсоветскийпериод ознаменовался не столько возрождением ислама, сколько реисламизацией: вомногих регионах исламские институты были окончательно разрушены, а сама религиянизведена на глубоко бытовой уровень.

Для современногопериода развития ислама в России характерны следующие тенденции:

1). Традиционнаякартина распространения богословско-правовых толков ислама изменилась за счетмиграции кавказцев, в первую очередь, шафиитов (представителей народовДагестана, чеченцев и ингушей) в традиционно ханафитские регионы и складыванияханафитско-шафиитских контактных зон. Одна из таких зон – Астрахань.

2). Идетразмывание гомогенности условно «кавказского» и «поволжско-татарского»культурных ареалов исламского сообщества России. При формальном сохранении вмечетях прежних имамов и в духовных управлениях прежних муфтиев, реальный весчасто получают неформальные лидеры.

3). В странепоявляется множество течений и групп, которые изначально не были тутпредставлены. Вкрапления этих групп в основную массу мусульман в регионах ведетк складыванию мозаичной картины исламского поля, причем фиксируется четкаятенденция к усилению этой мозаичности.

4). Исламактивно становится игроком не только в идеологической сфере, но и в сфереправовой, экономической, образовательной и т.д. Это приводит к таким явлениям,как, например, ситуация фактического полиюридизма в Дагестане, а также к общемусужению светского пространства на Кавказе. Случается это не только в силуускоренной исламизации населения, а в значительной мере в силу того, чтосветское право не работает в жизненно важных сферах.

5). Духовныеуправления мусульман практически повсеместно вынуждены конкурировать сальтернативными общинами и неформальными исламскими центрами, притягательнымидля молодежи и неофитов, а также радикально и оппозиционно настроенных лиц.Кризис так называемого традиционного ислама усиливает отток молодежи вальтернативные джамааты.

6). Создаютсявиртуальные «джамааты», члены которых могут проживать в сотнях и тысячахкилометров друг от друга, связанные лишь личностью своего харизматичноголидера, который также физически может находиться от них очень далеко. Эти«электронные» муфтии и имамы порой оказываются гораздо влиятельнее, чем местныеформальные имамы. Отрыв от традиционной территориальной привязки мусульманскихобщин (джамаатов) создает ситуацию абсолютной идейной прозрачности имобильности среди мусульман, когда внешне принадлежащий к конкретнойтерриториальной общине мусульманин по факту может оказаться приверженцемсовершенно противоположных идей.

Каково жевлияние общемировых тенденций развития ислама, и в первую очередь того, чтопроисходит на Ближнем Востоке, на российскую умму?

В первуюочередь, надо обратить внимание на то, что в 2000-е годы Ближний Востокпереживает бурные процессы, которые связаны во многом с конфессиональнымфактором.

В самой религиознойсфере происходят важные перемены. При активном участии Ирана идет рост влиянияшиитских групп, в первую очередь, «Хезбаллы», а также фактическое усиление ихпротивостояния с суннитскими силами. Суннитско-шиитские противоречия на нашихглазах набирают новую силу на фоне дробления суннитских групп, раздираемыхпротиворечиями. Все более мозаичным становится салафитское движение, крайнепопулярное среди суннитской молодежи. В самой Саудовской Аравии, являющейсяидейным центром современного салафизма, наметилось несколько групп.

В контекстеситуации на Ближнем Востоке российский ислам также динамичен. Вслед за БлижнимВостоком растет мозаичность в салафитских группах российских мусульман. Вомногих российских регионах в связи с общей ситуацией на Ближнем Востоке иростом соперничества между суннитскими и шиитскими державами и силами, растетактивное осознание себя суннитами и симпатии к суннитским участникам конфликта.

Рост влиянияполитического ислама в Египте и Турции вызвало среди части салафитов России движение«хиджры», переселения на территорию с исламским правлением. Масштабы этогодвижения часто преувеличиваются, и все же оно захватило сотни молодыхмусульман, преимущественно с Северного Кавказа. Это движение обзавелосьсобственными сетями и инфраструктурой, которая включает службы по обустройствупереселенцев, включая строительство жилья.

Упомянутое вышедвижение исламской эмиграции не стоит путать с другой «хиджрой» - военной,которая усилилась с 2011 года, приняв основное направление на воюющую Сирию.Оно охватило тысячи молодых мусульман со всей территории России - взначительной мере северокавказцев, но также и жителей других регионов: крупныхгородов Центральной России, российского Севера и т.д.

В 2014 г.,наряду с поощрением присоединения к боевикам в Сирии, ИГ/ИГИЛ начала поводитьполитику по привлечению на свою сторону командиров и боевиков аффилированного сАль-Каидой «Имарата Кавказ». В 2015 г. было объявлено о создании на СеверномКавказе «Вилаята Кавказ» как части ИГ/ИГИЛ. В конце 2015 - начале 2016 г.террористы из этого объединения провели теракты на территории Дагестана, восновном на юге республики. Настораживает то, что в арсенал боевиковвозвращаются такие уже практически забытые на Северном Кавказе методы, какатаки на колонны.

Что делать втакой непростой ситуации, которая складывается в исламских сообществах в миревообще и в России в частности?

Сейчас важнопочувствовать динамику процессов, происходящих с исламом в России. Исламскоесообщество нашей страны находится в состоянии противоречивой трансформации,результаты которой все еще неочевидны. Происходящее вслед за Ближним Востокомусложнение исламской мозаики в России, в свою очередь, создает сложности длягосударства, которое не привыкло иметь дело с такой фрагментацией мировойрелигии& После распада муфтияты переживают острую конкуренцию со сторонынеформальных мусульманских лидеров, отсутствие официального статуса у которыхявляется препятствием для нормального взаимодействия государства свозглавляемыми ими сообществами.

Сегодняактуальна проблема выработки четких подходов в религиозной политикегосударства, учитывающих динамику происходящих в исламском сообществе процессови фактическую мозаичность его состава. Это не значит, что от системы духовныхуправлений необходимо отказываться. Они охватывают свою часть исламского полястраны, и этот потенциал нужно продолжать использовать.  Вопрос лишь в том, чтобы привлекать ксотрудничеству другую, все более растущую часть исламского поля, долгое времяостававшуюся за пределами партнерских взаимоотношений из-за отсутствияофициального статуса.

Как этогодобиться? Очевидно, что только через усиление внутриисламского диалога исотрудничества, когда разнообразные общины мусульман и их лидеры будутвоспринимать друг друга не как соперников, а как партнеров. Единственнымкритерием, по которому государство может отказывать мусульманским лидерам иобщинам в легитимности, должна быть приверженность экстремистским идеямвооруженной борьбы с Российским государством и отрицание его конституционногостроя.

Одним из путейснижения конфликтности в мусульманских сообществах регионов может статьусиление коллегиальности в муфтиятах с включением в советы мусульманских ученыхпри духовных управлениях и неформальных мусульманских лидеров. Примерыуспешного использования этого принципа, которые вели к снижению конфликтности иинтеграции неформальных лидеров в систему государственно-исламских отношений,есть, и их надо широко использовать на практике. Так, именно благодаря такойполитике муфтия Адыгеи и Краснодарского края Нурбия Емижа в самом начале 2000-хгодов там, в отличие от Кабардино-Балкарии, удалось избежать конфликтноговарианта развития событий.

В целом жепоследовательная импликация принципа равноудаленности государства от всехорганизаций мусульман должна помочь в утверждении принципов светскости, которыев реалиях некоторых районов Северного Кавказа серьезно пошатнулись. Запреты ирепрессии в этой сфере не помогут. Одним из самых действенных путейпредставляется активное включение государства в сферу правовой конкуренции.Если мусульмане увидят, что светское право предлагает справедливое решение, тоони не будут пытаться применять шариатские нормы, тем более, что до сих порздесь нет сильных знатоков исламского права. Именно такой путь суженияприменения обычного и религиозного права и расширения применения светскогоправа видится наиболее реалистичным.


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение