Хоргос, китайский город на границе с Казахстаном, пока еще не найдешь на бумажных картах: его строительство началось всего три года назад. Хоргос с его широкими проспектами и тротуарами, вдоль которых тянутся ряды деревьев, чем-то напоминает города в Калифорнии. Работы еще в разгаре – над городом один за другим поднимаются небоскребы. Уличное освещение работает еще не везде, но население города уже превышает 100 тысяч человек. 

Maçães is a nonresident associate at Carnegie Europe. His research focuses on EU integration and foreign policy, trade policy, and broader globalization trends.
Bruno Maçães
Nonresident Associate
Carnegie Europe
Другие материалы эксперта…
Для китайских властей Хоргос – это город, соединяющий Восток и Запад, звено нового Экономического пояса Шелкового пути, который свяжет Китай со Средней Азией и Европой транспортными путями, торговлей, финансовыми потоками и культурным обменом. Туда стекаются молодые люди из западной провинции Синьцзян, да и из более отдаленных районов Китая. В одном из магазинов Хоргоса, где торгуют грузинским вином, надписи сделаны сразу пятью шрифтами: китайскими иероглифами, кириллицей, латиницей, грузинской и арабской вязью. Последняя – от языка уйгуров, живущих в этой провинции.

 

С казахской стороны границы настроения более сдержанные. Казахский Хоргос – это всего лишь несколько десятков старых домов вокруг красивой мечети. На новой железнодорожной станции Алтынколь пусто. С одной стороны дюны, с другой – пасется стадо овец. Новый вокзал и современное шоссе не вяжутся с ощущением полной глуши.

За поворотом дороги виднеются три гигантских желтых крана. В Хоргосе идет масштабная стройка: здесь появится один из крупнейших в мире сухих портов. Там будут быстро перегружать и переупаковывать товары в соответствии с пунктом назначения. Огромные краны позволяют переместить груз из одного поезда в другой всего за 47 минут.

Когда порт заработает на полную мощность, вдоль торгового пути начнут появляться новые промзоны и города. Приграничная территория привлекает китайских производителей: в последнее время они осваиваются в Казахстане, чтобы не платить таможенные пошлины на российской границе.

Строительством сухого порта руководит Карл Гейзен, бельгиец, раньше работавший в Дубае. Гейзен рассказывает, что одна из проблем проекта – слабо развитая инфраструктура. Но есть и психологический барьер – резкая разница между Востоком и Западом, Китаем и Европой, которая сказывается на работе и бизнесменов, и госструктур. Когда-нибудь, заверяет Гейзен, этот барьер рухнет, и тогда все изменится. Континент больше не будет делиться на Европу и Азию.

На первый взгляд строительство сети железных дорог, автомагистралей, энергетической и цифровой инфраструктуры, которая свяжет Европу и Китай, – чрезвычайно полезное занятие. Сегодня на доставку товаров из китайских портов в Европу требуется 36 дней, новый маршрут сократит этот срок до десяти.

Однако у проекта будут и другие последствия. Новый Шелковый путь может взорвать привычные геополитические расклады и вернуть нас в XIX век, эпоху, когда великие державы соперничали за власть над Евразией. Возьмем, например, логистику, проблемы которой обсуждали на недавней дискуссии в Астане несколько китайских чиновников. Как убедить инвесторов, что проект не подвержен политическим рискам? Некоторые участники обсуждения говорили о новой архитектуре безопасности, о том, что для защиты строящихся транспортных и коммуникационных сетей понадобятся специальные военизированные подразделения. Чен Фуде, бизнесмен из китайской госкорпорации «Датан», предложил задействовать международные миротворческие силы, однако оговорился при этом, что не выступает от лица китайского правительства.

В Казахстане все больше опасаются, что китайское присутствие в их стране усилится. Протесты, вызванные этими страхами, подрывают режим Назарбаева. В Москве тоже обеспокоены появлением в Средней Азии такого мощного конкурента, как Китай.

Потенциальные выгоды нового Шелкового пути огромны, но велики и риски. Интересно, например, почему Евросоюз до сих пор избегает активного участия в этом проекте. По логике Европа должна быть заинтересована в восстановлении сухопутных путей в Азию. Но пока что новый Шелковый путь вместе с Китаем создают Казахстан, Иран и Турция.

Некоторые историки доказывают, что Шелковый путь – система караванных путей по Средней Азии, просуществовавшая несколько столетий, – был важен не столько для торговли, сколько для культурного обмена. Экономическая активность в рамках Шелкового пути была ограниченной и в основном локальной. А вот движение идей, религий и людей по этим маршрутам изменило мировую историю, причем не раз.

Возможно, такую же роль сыграет и новый Шелковый путь, или Пояс, как его предпочитают называть китайские власти. Он станет плотно заселенным экономическим коридором, подстегивающим развитие торговли, промышленности и движение людей. И связанные с этим перемены в области политики, культуры и безопасности будут не побочным следствием проекта, а его фундаментальной особенностью.

Под руководством Си Цзиньпина Китай меняется. Китайские власти все больше осознают, что, хотя их страна и стала экономическим гигантом, она рискует быть связанной с миром лишь посредством торговли. В политическом смысле Китай останется изолирован и при этом зависим от глобальной системы, созданной другими странами и неподконтрольной Пекину. Китайские власти хотят, чтобы их политическое и культурное влияние росло пропорционально экономической мощи, для начала – в Юго-Восточной и Средней Азии. Студенты в Пекине раз за разом повторяли мне: Китай хочет отдать миру то, что он получил за время экономических реформ, начатых Дэн Сяопином почти сорок лет назад.

С помощью проекта «Один пояс – один путь» китайские власти хотят изменить имидж Китая, продемонстрировать, что их страна не просто участвует в мировой экономике, но активно влияет на нее, формирует ее. Чтобы расширять международное влияние, Китаю нужны новые политические концепции, способные конкурировать с западными. Когда-то в степях Средней Азии рождались новые цивилизации и умирали старые. И в Хоргосе сегодня тоже чувствуется история. Но это не груз прошлого, не почитание руин, могил или мавзолеев, а дорога в будущее.

Английский оригинал статьи опубликован в Politico Europe, 20.06.2016