Россия, Москва

info@ia-centr.ru

История формирования этно-региональных кланов в Таджикистане

14.07.2015

Автор:

Теги:
История формирования этно-региональных кланов в Таджикистане, - Р.Бобохонов

После распада Советского Союза в некоторых республиках Центральной Азии началась активная политическая борьба за власть между различными кланами. Особенно явно это было продемонстрировано в ходе гражданской войны в Таджикистане (1992 -1997гг.). Отсюда – повышенный интерес в последнее время многих отечественных и зарубежных исследователей истории, экономики и культуры государств Центральной Азии к проблемам "клановой экономики", "клановой государственной структуры", "клановой политической борьбы" и т.д. В ходе детального изучения истории Таджикистана в ХХ веке нам удалось воссоздать примерную картину процесса возникновение и эволюции клановых отношений в этой республике.

Согласно одному из определений, русское слова "клан" (от кельтского clan) означает род или группу родственников, мини род, объединенный хозяйственными узами. Но в более широком современном смысле – это не только и столько родственники, а люди, солидарные между собой в решении различных проблем [1]. Клановедение – это сфера смежных с историей социологических исследований. С одной стороны, она опирается на историю вообще и этнологию в частности, с другой – на политологию, конкретную социологию и демографию. В рамках клановедения политология изучает патронимии элит, а в рамках демографии – влияние размеров и состава семьи на ее положение в клане, размеров клана на его положение в местном обществе; через этнологию – земляческие, родовые, этнические кланы; история изучает родословные (генеалогии) кланов [2]. В данной работе изучается проблема этно-региональных кланов в таджикском обществе.

При исследовании этой малоизученной темы были выявлены некоторые специфические моменты. С одной стороны, неразвитость государственных институтов и экономических структур у народов Центральной Азии на момент создании своих союзных республик в дальнейшем способствовала к возникновению клановых элементов во всех сферах жизни. С другой стороны, эти клановые отношения могли не возникнуть в некоторых государств Центральной Азии, особенно в Таджикистане, если бы при создании союзных республик этого региона большевиками были учтены основные этнополитические, этнокультурные и этногеографические факторы. Возможно, они их видели, но не захотели с ними считаться, чтобы "разделять и властвовать".

В ходе продвижения русских войск на территорию Центральной Азии в 1867 г. лишь северная часть Таджикистана вошла в состав Российской Империи [3]. Остальные территории, населенные таджиками, под названием Восточная Бухара входили в состав Бухарского Ханства. До Октябрьской революции Бухарское Ханство находилось в вассальной зависимости от Российской Империи. Советская власть была установлена в северной части Таджикистана еще в феврале 1918 года в рамках Туркменской АССР. Остальные территории Таджикистана вошли в состав Бухарской НСР, которая была провозглашена в 1920 г. Лишь в 1924 г. была образована Таджикская АССР в составе Узбекской ССР. В 1929 г., когда была образована Таджикская ССР [4], в ее состав так и не вошли Самаркандские, Бухарские и Ферганские области, населенные преимущественно этническими таджиками, оставшиеся частями Узбекистана.

В Бухарском Ханстве никогда не проводилась перепись населения. Только в 1914 г. по настоянию русских властей административным путем собрали сведения о численности населения, размерах посевных площадей и количестве скота. Подобная "перепись" была проведена и в 1917 г. [5]. Эти первичные переписные материалы были обнаружены в ходе экспедиции Комиссии по районированию Средней Азии в 1925-1926 гг. Члены комиссии тщательно анализировали сводки по бекствам в четырех списках. Эти списки не совпадали друг с другом. Они пришли к выводу, что "никакой переписи в 1917 г. не было, а был, вероятно, бюрократический опрос беков и амлякдаров" [6]. Поэтому данные Комиссии о численности населения, принадлежащего к той или иной этнической группе, имели приблизительный характер.

Историко-этнографическое изучение края началось задолго до прихода советской власти и охватывало два периода –1868-1900 гг. и 1900-1918 гг. Первый период характеризуется записями, отчетами русских исследователей, которые проявили огромный научный интерес к неизвестной (в географическом и этнографическом плане) Центральной Азии с момента ее присоединения к России. Детально изучались города и сельские местности бывшего Туркестанского генерал-губернаторства. В экспедиционных работах принимали участие не только ученые энциклопедисты, которые преимущественно занимались вопросами географии, ботаники, зоологии, но и царские чиновники, военные топографы [7]. Во второй период (1900-1918) исследователи - туркестановеды в большей степени занимались изучением истории, археологии и этнографии края. В ходе многочисленных научных экспедиций на всей территории Центральной Азии российскими учеными - туркестановедами были достаточно изучены проблемы истории, культуры, языка и территорий компактного проживания таджикского народа [8]. Однако на момент формирование Таджикской ССР к их мнению не прислушивались, их труды не были изучены в должной мере. В результате границы "Исторического Таджикистана" не были четко определены и зафиксированы.

Если рассуждать о проекте "большого Таджикистана" (как его представляет Сергей Абашин [9]), или "исторического Таджикистана" (как его с идеологической подоплекой трактует Нугмон Негматов [10]), то его территория должна охватывать весь ареал проживания таджиков, то есть простираться от иранского Хорасана и северного Афганистана, включая территорию нынешнего Таджикистана и других стран Центральной Азии, вплоть до Китая. Негматов активно использует термин "маленький современный Таджикистан" и это выражение призвано фиксировать явный ущерб, нанесенный таджикскому народу при создании его нынешней государственности. Как отмечает Абашин, символическим свидетельством этой фрустрации стал памятник Сомони на центральной площади Душанбе с размещенной в его основании картой "большого Таджикистана", охватывающей перечисленные территории [11]. Рахим Масов обвиняет так называемых "пантюркистов" в том, что они приписывают таджикам оскорбительные эпитеты - "отсталый", "невежественный", "дикарь" [12]. Пантюркисты, по мнению ряда таджикских историков, целенаправленно отрицают существование таджикского народа, считая его "иранизированной тюркской дробью" [13].

Объединившаяся вокруг Масова группа таджикских ученых выступает с обвинениями в "предательстве" в адрес тех таджиков, в паспортах которых проставлена национальность "узбек". Подобные мотивы звучат, например, в публикациях о становлении советского Таджикистана в 1920-е годы, где к числу предателей-таджиков причисляются бывшие представители джадидов, в частности Файзулла Ходжаев и Абдукадыр Мухитдинов, а также Чинор Имамов, делегат таджиков в территориальной комиссии Средазбюро [14]. Именно эти представители "обузбеченных таджиков" и приверженцев "пантюркизма", а позже "панузбекизма", по мнению таджикских историков, не позволили в 1924 году таджикам полноправно обсуждать вопросы самоопределения Таджикистана в рамках национально - территориального размежевания [15]. Как пишет Масов, "в период нашей новейшей истории у нас отняли, с помощью наших же отуреченных таджиков-карьеристов, исконную территорию, культурные центры" [16]. Этот историк обличает также и многих сегодняшних таджикизированных узбеков, которые "вредят" интересам таджикского языка в Узбекистане [17].

В окончательном географическом варианте (с 1929 г.) Таджикистан стал горной страной (93% ее территории составляла горная местность). Основные экономически развитые области, такие как Самаркандская, Бухарская и Ферганская, на территории которых преобладало таджикское население, как уже отмечалось, отошли Узбекистану. Ходжентская (позже Ленинабадская) область в географическом плане практически оторвалась от основной части республики, поскольку единственной связующей артерией между ними была труднопроходимая горная дорога, не функционирующая в зимнее время года. Основные транспортные магистрали, связывающие область с остальной республикой, растягивались на тысячи километров, поскольку т.к. проходили через территорию Узбекистана.

В советское время историко-этнографическое изучение таджикского народа продвинулось дальше [18]. В этих и других трудах по истории и этнографии Таджикистана советские исследователи культуры лишь косвенно затрагивали проблему "границ Исторического Таджикистана". В постсоветский период некоторые российские историки вновь возвращаются к проблеме создание союзных национальных республик на территории Центральной Азии после Октябрьской революции. Например, В.В. Карлов [19] пишет, что "некоторые автономии в составе РСФСР сыграли по существу подготовительную роль для создания союзной государственности. Это, прежде всего, относится к Туркестанской АССР, из которой также, как из Бухарской и Хорезмской Народных Советских Республик, в ходе национально-государственного размежевания выделились сначала Узбекская и Туркменская союзные республики(1924), а затем выделилась из Узбекской и вошла в СССР Таджикская (в 1925-1929 гг. существовала как АССР)". Далее автор подчеркивает, что "о степени зрелости предпосылок союзной государственности у трех этих среднеазиатских народов (в 1924-1929 гг.) говорит довольно сложно. Можно лишь отметить ограниченный уровень охвата населения профессиональной национальной культурой (не смотря на ее древние корни и традиции), неразвитость экономики не только в смысле отсутствия индустрии, но и в смысле дифференциации деятельности, разделения труда, товарообмена, сохранивших многие доиндустриальные черты" [20]. Поэтому в условиях Средней Азии, заключает исследователь, "суверенитет союзной республики в сочетании с классовым содержанием власти Советов должен был осуществить, прежде всего, насущные демократические преобразования, устраняя формы и виды классового неравенства и эксплуатации, создавая наиболее благоприятные условия для приобщения народа к управлению по мере его приобщения к культуре, внедрения ее профессиональных форм, прежде всего грамотности" [21].

Со многими выводами В.В. Карлова можно согласиться, когда речь идет о формировании государственной организации на базе различных племенных структур туркменов, казахов, киргизов и части узбеков-кочевников (каракалпакцев). Забегая вперед, нужно отметить, что в этих республиках в пост советское время наблюдается процесс возрождении родоплеменных (клановых) структур в общественно-политической жизни. Что же касается формирования государства у таджиков, то здесь с В.В. Карловым трудно согласиться по многим вопросам.

Во-первых, таджики формировались как народ еще в IX-X вв. в рамках средневекового государства Саманидов [22]. В состав этого государства в тот период, помимо некоторых северных районов Ирана, большей части Афганистана и Восточной Бухары (нынешней территории Таджикистана), также входили Самаркандские, Бухарские, Ферганские области. Как отмечалось выше, эти области на момент прихода советской власти были заселены преимущественно этническими таджиками. Эти пограничные территории вместе с землями Ходжентской области составляли единое этногеографическое пространство, где проживало этническое ядро таджикского народа. Именно эти области определяют основную часть границ "Исторического Таджикистана".

Во-вторых, многие территории, заселенные таджиками на протяженных многих веков, с 1867 года (как было отмечено выше) были присоединены к Российской империи. Степень развитости капиталистических (и вообще производственных) отношений была примерно на одном уровне с южными регионами Российской империи. Поэтому экономически относительно развитые районы "Исторического Таджикистана" в дальнейшем могли подтянуть на свой уровень остальные горные районы Восточной Бухары в процессе обще таджикской этнокультурной и экономической интеграции.

В-третьих, вследствие непродуманной большевистской национальной политики огромная часть таджикского народа оказалась без национального государства. В результате этой политики миллионы таджиков даже не получили никакой автономии в рамках Узбекской ССР. Более того, все советские годы в Узбекистане проводилась скрытая принудительная "узбекизация" таджикского народа [23].

В-четвертых, создание Таджикской ССР на территории Восточной Бухары и присоединение к ней Ходжентской области не изменило коренным образом этнополитическую ситуацию – не способствовало формированию единой таджикской нации. Ходжентская этно-региональная группа таджикского народа все советские годы не могла интегрировать остальные этно-региональные группы. Более того, на ее базе формировался первый – ходжентский – этно-региональный клан, который контролировал власть во всей республике все советские годы. На базе других этно-региональных групп таджикского народа также постепенно формировались другие этно-региональные кланы.

С.П. Поляков, затрагивая проблему этногенеза, языка и культуры таджикского народа на момент создания Таджикской ССР, утверждает, что в Центральной Азии "после монгольского нашествия проникновение тюркских языков в оазисы продолжалось и уже к ХVII в. тюркские языки преобладали во всех районах, исключая Таджикистан и большие города (Бухара, Самарканд и др.), где население говорило преимущественно на таджикском языке" [24]. Подчеркивая важность послемонгольского периода в этнической истории народов Средней Азии и Казахстана, С.П. Поляков далее отмечает, "что в это время оформились в отдельные этносы современные местные народы - таджики, узбеки, туркмены, каракалпаки, казахи, киргизы и уйгуры" [25]. "Таджикоязычное население после монгольского периода, - пишет далее тот же автор, - группировалось вокруг крупных экономических центров - Бухары, Самарканда, Ходжента, Куляба отдаленных друг от друга или труднопроходимыми горами, или безводными степями и пустынями. Это нашло отражение в существовании среди таджиков нескольких этнографических групп, различавшихся по уровню хозяйственного и культурного развития. Заметны эти различия в традиционной материальной культуре и сегодня" [26]. В результате им подчеркивается, что "одновременно с процессом консолидации шел и процесс расселения таджиков и освоения ими новых земель, что в немалой степени способствовало тюркизации оторвавшегося от основных массивов таджикского населения. В свою очередь, расселяясь в горных местностях, таджики передавали свой язык и элементы культуры небольшим по численности группам восточно-иранского (по языку) населения-ягнобцам, ваханцам, ишкашимцам, язгулемцам, шугнанцам и другим, которых называют сейчас припамирскими таджиками" [27].

С некоторыми выводами С.П. Полякова также трудно согласиться. Во-первых, все области компактного проживания таджикского населения до создания первых союзных республик в Центральной Азии непосредственно граничили друг с другом. Торгово-экономические и культурные связи между таджиками в пределах границ "Исторического Таджикистана" непрерывно существовали всегда. Географические препятствий между основных оазисов (Бухарские, Самаркандские, Ферганские и Ходжентские) и других районов (бекств) Восточной Бухары (Гиссарское, Денаусское, Байсунское, Шерабадское, Кабадианское, Бальджуанское и Кулябское [28] были незначительными. Исключение составляло лишь труднодоступные районы Бадахшанской области. При наличии союзной таджикской республики в пределах границ "Исторического Таджикистана" и общий процесс внутритаджикской интеграции незначительные этнокультурные различия среди различных этнорегиональных групп таджикского народа растворились бы в единое целое. В реальности, как мы неоднократно повторили выше, вследствие непродуманной большевистской политики в советское время эти незначительные этнокультурные различия между различными группами таджикского народа вовсе не исчезли, а наоборот привели к созданию нескольких этно-региональных кланов.

Во-вторых, "тюркизация" основной массы таджиков (самаркандских, бухарских, ферганских, кокандских и др.), как мы упомянули выше, происходила и происходит до сих пор (в советское и пост советское время), вследствие национальной политики Узбекистана [29].

В-третьих, в ходе проходивших в несколько этапов принудительных миграций в Таджикистане горных таджиков расселяли в долине на новых хлопковых плантациях. На протяжении всей советской истории обратного расселения таджиков из долины в горы, за исключением небольших групп семей из Самаркандской области, не происходило. Поэтому из других регионов таджики некогда не расселялись на Памире (как утверждает С.П. Поляков), а в обще таджикскую языковую интеграцию памирские таджики включились лишь в связи с введением обязательного преподавания современного литературного таджикского языка в средних школах.

К моменту создания Таджикской ССР (1929) кроме ходжентских таджиков, которые проживали в Ходжентской области, на остальных территориях республики – в горах, а также на отдельных пограничных территориях компактно проживали следующие этнические группы таджикского народа: кулябские таджики в Кулябской области, гармские таджики в Каратегинской долине и памирские таджики в Горно-Бадахшанской области.

Таким образом, на момент создания основных институтов советской государственной власти таджикское общество состояло из 4-х основных этнических групп: ходжентские, кулябские, гармские и памирские таджики. Об основных этнокультурных различиях этих групп в историко-этнографической науке написано много[30]. По всем этнокультурным параметрам памирские таджики в большей степени отличаются от других.

В первые годы советской власти на территории Таджикистана большевиками были допущены другие серьезные ошибки. При разработке и проведении национальной кадровой политики не были учтены следующие моменты:

Основные учебные заведения по подготовке специализированных кадров для государственных институтов будущей власти Таджикистана находились на территории Узбекистана в Самарканде и Бухары (преимущественно населенными таджиками). При подборе и подготовке кадров большевики не учли интересы всех четырех основных этнических групп таджиков. На курсы в учебные заведения Узбекистана были направлены в основном ходжентские таджики. Почему? На мой взгляд, основных причин, объясняющих действия большевиков в ходе проведения национальной кадровой политики в данной ситуации, три: экономическая, социальная и географическая. С точки зрения экономики было не целесообразно искать учеников в труднодоступных районах, в условиях горной местности, бездорожья, поголовной безграмотности населения и направлять их на учебу в Узбекистан. Будущих учеников необходимо было набрать среди социально-активной части населения в городах, больших населенных пунктах на промышленных или кустарных предприятиях, которые отсутствовали в горной части республики. Как было отмечено выше, Ходжентская область с давних времен находилась в очень близких экономических и культурных связях с промышленно развитыми Самаркандской, Бухарской и Ферганской областями, населенными преимущественно этническими таджиками.

Во многих крупных среднеазиатских городах еще до прихода советской власти существовали и функционировали местные ячейки партийной организации большевиков. Среди членов этих организаций было много рабочих - выходцев из ходжентсткой этнической группы таджикского народа [31]. При создании государственной власти во всех регионах большевики, прежде всего, использовали свои собственные кадры. Эти кадры и назначались на руководящие посты по всей вертикали власти. Недостающие кадры выбирали и обучали по рекомендации членов местной партийной организации. Таким образом, с самого начала на все руководящие должности в институтах государственной власти Таджикистана, как в центрах, так и на местах были назначены представители ходжентской этнической группы.

В 30-е годы ходжентские педагоги принимали активное участие в ликвидации неграмотности на всей территории Таджикистана. Среди педагогов было много женщин. В самые отдаленные районы республики были направлены первые квалифицированные кадры ходжентского происхождения. Это были агрономы, зоотехники, инженеры, врачи, механизаторы и т.д. Они являлись первыми выпускниками учебных заведений, которые уже функционировали к этому времени в Ходжентской области. Новые ходжентские кадры активно вступали в местные партийные организации, которые в дальнейшем обеспечивали им начало стремительной карьеры во всех структурах власти. Советская государственная власть строилась и контролировалась строго по партийному принципу. Народные советы, как органы исполнительной власти, подчинялись партийным органам, как в центре, так и на местах. К концу 30-х гг. в Таджикистане первыми секретарями первичных, районных, поселковых, городских, областных и центрального комитетов коммунистической партии назначались представители ходжентской этнической группы. Вторыми секретарями, как правило, назначались русские. Среди третьих секретарей также было много выходцев из ходжентской области. На выборах в народные советы всех уровней выдвигались и избирались в основном ходжентцы. Таким образом, в начале 40-х гг. в республике вся государственная власть сосредоточилась в руках только одной этнической группы. Ходжентский этно-региональный клан пришел к власти без особых усилий в условиях полного отсутствия конкурентной борьбы со стороны остальных этнических групп[32].

В 50-е годы этнополитическая ситуация в республике изменилась. Власть проводила жесткую принудительную миграционную политику в горных районах республики с целью переброски трудовых ресурсов на равнинную часть, где шел процесс освоения новых площадей под хлопок [33]. Принудительная миграция горных кулябских и ходжентских таджиков проводилась в рамках области их компактного проживания. Этническая ситуация в республике изменилась вследствие принудительной миграции гармских таджиков Каратегинской долины. В результате этой масштабной миграции была создана новая Кургантюбинская область на юге республики, преимущественно заселенная гармскими таджиками. Именно здесь в конце 50-х и начале 60-х гг. возникли предпосылки для формирования нового этно-регионального клана. Гармский этно-региональный клан возник совершенно в других условиях, нежели ходжентский, и процесс его формирования был иным.

В начале 60-х годов в быстро развивающейся столице республики городе Душанбе во многих учебных заведениях разного профиля проходили учебу и стажировку десятки тысячи студентов и молодых специалистов со всех регионов республики. Свои собственные кадры появились у гармских, кулябских и памирских этнических групп.

Новые кадры гармского происхождения успешно внедрились во все структуры экономики и власти Кургантюбинской области. Гармская этническая группа в новой области продолжала поддерживать экономические, культурные и родственные связи с жителями горных районов Каратегинской долины. По-прежнему существовали постоянные миграционные движения населения между этими областями в обоих направлениях.

Каратегинская долина помимо животноводческого хозяйства всегда специализировалась на выращивании овощей и фруктов. Многие сельскохозяйственные рабочие в зимнее время года продавали сельскохозяйственную продукцию на центральных рынках городов республики. Единственный консервный завод в районном центре Гарм не успевал перерабатывать продукцию совхозов Комсомолабадского, Таджикабадского, Тавильдаринского, Гармского и Джиргатальского районов Каратегинской долины. Постепенно формировалась группа лиц, которая по оптовым ценам покупала у совхозов нереализованную продукцию и продавала в розницу на рынках других регионов республики. Для проведения торговых операций использовались различные организации общественного питания и потребительской кооперации. Постепенно создавались условия для возникновения в регионе теневой экономики[34].

Климатические условия Кургантюбинской области позволяли получать урожай овощных культур в два раза больший, чем урожай хлопка. Сухой и жаркий климат этой области, при наличии развитой оросительной системы, позволял получить также хороший урожай некоторых субтропических фруктов, таких как лимоны, гранаты, айва, инжир и т.д. Хороший урожай овощей и фруктов можно было получить и на небольших приусадебных участках. На нужды семьи использовалось лишь около 30% урожая. Остальное нужно было реализовать на рынке. В условиях полной занятности на колхозных хлопковых полях в течение всего года времени для торговли на рынке не оставалось. Поэтому для реализации излишков продукции приглашались сезонные рабочие из числа знакомых и родственников в Каратегинской долине. Таким образом, на территории Кургантюбинской области постепенно формировались нескольких групп торговцев, которые в дальнейшем создали экономическую базу гармского этно-регионального клана. Гармским торговцам в начале 60-х годов удалось поставить под свой контроль почти все центральные рынки республики. Небольшая ходжентская группа торговцев, специализирующаяся на торговле сухофруктами, не составляла особую конкуренцию торговцам гармским. В начале 70-х годов в республике гармские торговцы создавали торгово-закупочные организации, которые занимались вывозом сельскохозяйственной продукции за пределы республики в другие регионы Советского Союза. В качестве транспорта в начале использовались автомобили, затем в конце 70-х железнодорожные вагоны. Очевидно, что оборот средств, вращавшихся в этой сфере, был огромным[35].

Для проведения успешных операций гармские торговцы изначально вынуждены были подкупать государственных чиновников на местах. Но в 70-е годы в любой структуре государственной власти за хорошие деньги можно было купить рабочее место или назначить свое доверенное лицо. Таким образом, в 70-х годах представители гармской этно-региональной группы постепенно захватили все ключевые посты в системе государственной власти Каратегинской долины и Кургантюбинской области. С начала 80-х годов мощный гармский этно-региональный клан постепенно накопил силы, средства и опыт для дальнейшей борьбы за центральную власть в республике[36].

Кулябский этно-региональный клан формировался в совершенно иных условиях. Кулябская область на протяжении всего советского периода истории республики была самой бедной и экономически неразвитой ее частью. Основной причиной была нехватка воды во многих районах области. В годы советской власти оросительные системы удалось построить лишь в трех южных районах области. Это были Советский, Московский и Пархарский районы, которые специализировались на выращивании хлопка. Горный рельеф местности не позволял использовать верхнее течение реки Пяндж для орошения остальных районов области. В результате огромные полупустынные площади Дангаринского района использовались неэффективно. Урожаи зерновых культур на этих площадях всегда были низкими. В ходе принудительной миграции в начале 50-х годов многие горные жители были выселены из Ховалингского и Дангаринского районов в новые Московский и Пархарский районы области. Из-за нехватки воды приусадебные хозяйства также развивались плохо. Таким образом, предпосылок для возникновения теневой экономики не было. Область всегда была дотационной. Показатель уровня безработицы в области все советские годы был самым высоким по республике. Отсюда и высокий уровень преступности среди местного населения, особенно молодежи[37].

В 60-е и 70-е годы во все основные структуры государственной власти области постепенно внедрились местные кулябские кадры. Поначалу они в большей степени внедрялись в правоохранительные органы области, а затем и республики. Из-за высокого уровня преступности в регионе в местные правоохранительные органы постепенно проникали и криминальные элементы. В горных селениях региона мужские клубы в летнее время года использовались как тренажерные залы, где преступные элементы занимались спортом и проводили основное свободное время. В дальнейшем эти небольшие мобильные группы участвовали в различных криминальных конфликтах во многих регионах республики. В будущем в ходе гражданской войны в Таджикистане, став членами Народного фронта, они сыграли решающую роль в разгроме боевиков "исламистко-демократического блока". Сам председатель НФ Сангак Сафаров, который погиб при неясных обстоятельствах в конце марта 1993 года в возрасте 65 лет, был бывшим криминальным авторитетом и долгое время находился в заключении [38]. Таким образом, кулябский этно-региональный клан включал в себя в основном представителей правоохранительных, криминальных и полу криминальных структур.

Памирские таджики со времен глубокой древности живут на территории Бадахшана. Памирские языки (их несколько) относятся к древней ветви восточных иранских языков. Со времен походов Александра Македонского чужеземцы не заглядывали в эту горную страну. В условиях горной местности исторически сложились 6 основных групп памирских таджиков, компактно проживающих на отдельных территориях, граничащих друг с другом. Этническая интеграция этих групп шла очень медленно, и многие культурные различия между ними сохранились по сей день. В историко-этнографическом плане памирские таджики очень хорошо изучены [39]. В годы советской власти языком межгруппого общения стал современный таджикский язык, который сложился на основе диалекта ходжентской этнической группы.

До прихода советской власти памирские таджики жили только за счет натурального хозяйства и были очень бедны. Отгонное скотоводство и мелкое земледелие (террасное земледелие) были основными видами деятельности населения. После завершения строительства основных инфраструктур на южных границах Советского Союза и создания вдоль них Горно-Бадахшанской Автономной Области (ГБАО, с 1925 г.) регион расселения памирских таджиков стал почти на 100% дотационным. Огромное количество военных баз на территории области напрямую финансировалось из Москвы. Прямая экономическая поддержка Москвы все советские годы положительно влияла на уровень жизни населения области[40].

В 50-е годы жители ГБАО не подверглись принудительной миграции. Возможно, это было связано с решениями правительства СССР в области оборонной политики по укреплению южных границ. Первые переселенцы из ГБАО были в основном будущие студенты, которые прибывали на учебу в центральные города республики. Многие из них после учебы не возвращались обратно. Этническая ассимиляция памирских таджиков в рамках общей внутри таджикской интеграции шла крайне тяжело. Многим памирским таджикам было трудно приспосабливаться к новой жизни в новых условиях. Для того чтобы сохранить свои язык и культуру, они вынуждены были еще во время учебы создавать общины и землячества. Будучи исмаилитами, по вероисповеданию, они не вступали в брак с представителями других этнических групп. В 60-е и 70-е годы почти во всех городах равнинной части республики постепенно создавались большие и малые общины памирских таджиков. Эти общины поддерживали тесные контакты между собой. Также поддерживались постоянные контакты с ГБАО. Многие памирские кадры делали карьеру, особенно в сфере образования и здравоохранения. Таким образом, в 70-е годы формировался памирский этно-региональный клан. Социальную основу этого клана, как была отмечено выше, составляла в основном интеллигенция[41].

Гиссарская долина (Турсунзадевский, Гиссарский, Шахринавский и Лениинский районы), которая граничит с Узбекистаном, в советское время была заселена преимущественно этническими узбеками. Узбекское население в республике не проявляло особой политической активности. В связи с этим предпосылок для возникновения узбекского этно-регионального клана не было. Прежде всего, этому препятствовала ходжентская группа. Скрытая антиузбекская национальная политика в республике, которая существовала все советские годы, была разработана ведущими учеными ходжентского происхождения. Со своей стороны, таджикские историки идеализировали особенности своего народа, подчеркивая и возвеличивая миролюбие таджиков, которые "ни с кем не воевали, не подвергали никого насилию и жестокости" [42]. Ссылаясь на классических исследователей Центральной Азии, они утверждали, что именно таджики были здесь аборигенами, в то время как узбеки лишь приняли от таджиков образ жизни и культуры [43]. Причем подчеркивается, что именно термин "таджик" в XIX веке использовался для повседневной идентификации проживающих в Центральной Азии народов [44]. Целью этой политики было вернуть республике Бухарскую и Самаркандскую области и восстановить границы "Исторического Таджикистана". Тем не менее, в ходе гражданской войны в Таджикистане (1992г.) группа вооруженных узбеков Гиссарской долины при поддержке силовых структур Узбекистана участвовала в боевых действиях против гармских и памирских этно-региональных групп. С момента прихода к власти в республике (1993г.) кулябского этно-регионального клана политическая активность узбекского населения Гиссарской долины постепенно сошла на нет.

Ходжентский этно-региональный клан с начала 60-х годов постепенно сдавал свои позиции во всех государственных структурах власти в горных регионах республики. В 70-е годы во всех регионах республики, за исключением Ленинабадской области и города Душанбе, шла скрытая борьба местной региональной элиты за выдавливание из властных структур представителей ходжентского этно-регионального клана. В начале 80-х годов по всей республике прошли демонстративные акции проверок и чисток партийных кадров под руководством идеологического аппарата коммунистической партии республики. В ходе этой внутрипартийной борьбы представителям ходжентской этно-региональной группы удалось вновь поставить свои кадры во всех структурах государственной власти по всей республике. В годы перестройки политическая ситуация изменилась коренным образом в пользу местных региональных элит. К моменту распада Советского Союза ходжентский этно-региональный клан удерживал власть лишь в центральных органах власти республики, в городе Душанбе и в самой Ленинабадской области[45].

В начале 90-х годов этно-региональные кланы республики открыто вступили в активную борьбу за центральную власть в стране. Поначалу это была, прежде всего, борьба гармцев против ходжентцев. Противоборство первых двух групп и в дальнейшем присоединение к ним двух остальных по формуле гармцы+памирцы и ходжентцы+кулябцы привело к началу гражданской войны в республике в 1992г.Об этом подробнее можно прочесть в работе автора "Гражданская война в Таджикистане(1992-1997 гг."[46].

Исследуя проблему клановых отношений в таджикском обществе в ходе небольшого экскурса по истории Таджикистана в ХХ веке, мы пришли к следующим итоговым выводам:

В процессе формировании союзных республик на территории Центральной Азии решающую роль сыграли не объективные, а субъективные факторы (деятельность большевистских организаций после Октябрьской революции, в ходе гражданской войны и в период экспорта революции в бывшие колонии Российской империи).

При создании союзных республик на территории Центральной Азии, как было отмечено выше, большевиками не были учтены основные этнополитические, этнокультурные и этногеографические факторы, хотя край был достаточно изучен российскими учеными разного профиля в период между присоединением его основной части к Российской империи (1867г.) и Октябрьской революцией.

В результате проведенного большевиками национально - размежевания 1924 г. таджикам досталась лишь небольшая часть территории огромного "Исторического Таджикистана". Исторические центры тысячелетней культуры таджиков – Самарканд и Бухара – и проживавшие в них сотни тысяч таджиков, которые в дальнейшем могли стать ядром обще таджикской интеграции, оказались в Узбекистане[47]. Небольшая Ходжентская область с этой задачей не справилась и за все советские годы не смогла интегрировать вокруг себя (в силу ряд вышеуказанных географических, экономических и культурных причин) остальные групп таджикского народа. Таким образом, именно разобщенность, предпосылки которой заложили большевики в ходе размежевания, стала главной причиной возникновения этно-региональных кланов в Таджикистане.

Нынешний кулябский этно-региональный клан, который в результате гражданской войны пришел к власти в республике, создает вертикаль власти по старой схеме. В отличие от ходжентского клана советского образца кулябскому клану пока еще удается удерживать власть на большей части территории республики.


Источники и литература

1.Большой энциклопедический словарь. М., 2002, с.360.

2. Кадыров Ш. Х. Элитные кланы. Штрихи к портретам. М, IFECAS, 2009, с.3.

3. Народы Средней Азии и Казахстана. – Т.1. – М.,1962, с.. 103.

4.Там же, с.104.

5.Пославский Ю.И. Экономический очерк Таджикистана//Таджикистан (Сборник статьей). Ташкент, 1925, с.179.

6.Материалы по районированию Средней Азии. Кн.1: Территория и населения Бухары и Хорезма. – Ч.1. – Ташкент, 1926, 152.

7. Арандаренко Г.А. Досуги в Туркестане 1874-1889. С.-Петербург,1889.-666 с.; Бобринский А.А. Орнамент горных таджиков Дарваза (Нагорная Бухара). - М.,1900; Липский В.И. Горная Бухара. Результаты трехлетних путешествий в Среднюю Азию в 1896, 1897 и 1899 году. Ч.2, Гиссарская экспедиция, 1896. – С. – Петербург, Типо-литография "Герольда", 1902; Логофет Д.Н. Кулябское бекство//Туркестанские ведомости, № 111, 1905; Логофет Д.Н. В горах и на равнинах Бухары (очерки Средней Азии). – С. – Петербург, 1913; Маев Н.А. Очерки Бухарского ханства, Гиссарского края и горных бекств: Материалы для статистики Туркестанского края. – Т.5. – СПб., 1879 и т.д.

8.Андреев М.С. Вахие. Туркестанские ведомости, 1899.-№ 93.-С.590; Андреев М.С. Краткие сведения об этнографической экспедиции, предпринятой летом 1924 года к горным таджикам Матчи, Каратегина, Гиссарского края и Ягноба. - ИТОРГО. - Ташкент,1924.-Т.17-С.217-218; Андреев М.С.Краткий отчет по экспедиции в Таджикистан в 1925 году, посланной Обществом для изучения Таджикистана и Среднеазиатским комитетом по охране памятников природы, старины и искусства" По Таджикистану", вып.1.-Ташкент,1927; Бобринский А.А. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы-ишкашимцы). - М.,1908.-150 с.; Брискин А. Страна таджиков. - М.;Л.,1930.-74 с.; Зайцев В.Н. Религия и обычаи горцев Западного Памира. Туркестанские ведомости. - №89,90,91.-1904; Зарубин И.И. Материалы и заметки по этнографии горных таджиков. Долина Бартанга. - №1.-1917 и т.д.

9.Абашин С. Национализмы в Средней Азии: истоки и особенности//Свободная мысль. 2007. №7. - С.138-149.

10.Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан. Современный Таджикистан. - Гиссар, 1992, с.23.

11.Абашин С. Указ. Соч., с.147.

12.Масов Р. "Наследие" мангытской власти, или почему академик Масов не согласен с академиком Шукуровым[рукопись]. - Душанбе, 2002, с.2-3.

13.История таджикского народа.Т.5.Новейшая история 1917-1945 гг. /Под ред. Р. Масова. Душанбе: Институт истории, археологии и этнографии АН Республики Таджикистан, 2004, с.378.

14.Там же, с.356-357,368.

15.Там же, с.365-366.

16.Масов Р. Указ. Соч., с.7-8.

17.Там же, с.8-9.

18.Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР, Сталирабад,1953.-Вып.1.-250 с.; Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР,1958.-Вып.2.-521 с.; Андреев М.С. Материалы по этнографии Ягноба. - Душанбе: Дониш,1970.-191 с. текста и 30 с. илл.; Андреев М.С. Вахие. Туркестанские ведомости, 1899.-№ 93.-С.590; Андреев М.С. Краткие сведения об этнографической экспедиции, предпринятой летом 1924 года к горным таджикам Матчи, Каратегина, Гиссарского края и Ягноба. - ИТОРГО. - Ташкент,1924.-Т.17-С.217-218; Бартольд В.В. Таджики. Исторический очерк.-Соч., Т.2,Ч.1.М.1963; Гафуров Б.Г. Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история. - М., 1972.-664 с.; Гинзбург В.В. Горные таджики. - М.; Л., 1937.//Тр. Ин-т археологии и антропологии. - Т. 16.-475 с.; Давидович Е.А. Нумизматические материалы для истории развития феодальных отношений в Средней Азии при Саманидах. - Тр. АН Тадж. ССР, Т. 27, Сталинабад, 1954, с.78-79; Давыдов А.С. Жилище // Материальная культура таджиков Верховьев Зеравшана. - Душанбе: Дониш,1973.-С.73-138; Ершов Н.Н. Пища//Таджики Каратегина и Дарваза. - Душанбе: Дониш,1970.-Вып.2. С. 258-272; Ершов Н.Н. Каратаг и его ремесла (Историко-этнографический очерк). - Душанбе: Дониш, 1984.-120 с.; Ершов Н.Н. Похороны и поминки у таджиков Исфары//Сб. статей по этнографии Таджикистана. - Душанбе: Дониш,1985.-С.48-54; Кармышева Б.Х. Очерки этнической истории Южного Таджикистана и Узбекистана. – М.,1976. – 322 с.; Карлов В.В. Введение в этнографию народов СССР: (стадиальные закономерности и локально-исторические особенности этнокультурных процессов). 1920-1980 гг. Ч.2. Учебное пособие. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992. – 174 с.; Кисляков Н.А.. Следы первобытного коммунизма в Вахио-Боло. – М., 1939; Кисляков Н.А. Язгулемцы. Изв. Всесоюзного географического общества. – Т.80. – Вып.4. – 1948; Кисляков Н.А. Этнографическое изучение Таджикистана//Тр. АН Тадж. ССР. – 29. – 1951; Кисляков Н.А. Свадебные лицевые занавески таджичек//Сб. Музея антропологии и этнографии. – М.; Л., 1953. – Вып.15.-С.291-316; Кисляков Н.А. Очерки по истории Каратегина. – Сталинабад, 1954. – 223 с.; Кисляков Н.А. Семья и брак у таджиков (по материалам конца XIX – начала XX в.).//Тр. Ин-та этнографии АН СССР. – Новая серия. – Т.44. – 269 с. – М.; Л., 1959; Кисляков Н.А. Некоторые материалы к вопросу об этногенезе Таджиков//Краткие сообщения Института Этнографии АН СССР. – М., 1960. – Вып.80; Кисляков Н.А. Таджики Каратегина и Дарваза. – Душанбе, 1966. – Ч.1. – С.9-46; Масов Р. История топорного разделения. - Душанбе: Ирфон, 1991; Масов Р. "Наследие" мангытской власти, или почему академик Масов не согласен с академиком Шукуровым[рукопись]. - Душанбе, 2002; Масов Р. Таджики: вытеснение и ассимиляция. - Душанбе: Ирфон, 2003; Масов Р. Таджики: история с грифом "Совершенно секретно". - Душанбе: Цент издания культурного наследия, 1995; Моногарова Л.Ф. Материалы по этнографию язгулемцев//Среднеазиатский этнографический сборник. – Т.2 "Труды ИЭ АН СССР". – Т.17. – М., 1959; Моногарова Л.Ф. Этнический состав и этнические процессы в Горно-Бадахшанской автономной области Тадж. ССР. Страны и народы Востока. – Вып.16. – М.,1975. – С.174-191; Мухиддинов И. Обычаи и обряды, связанные со строительством у припамирских народностей в XIX – начале XX в. /Этнография Таджикистана. – Душанбе: Дониш, 1985. – С.24-29; Мухиддинов И. Особенности традиционного земледельческого хозяйства припамирских народностей в XIX – XX в. Душанбе, 1984; Народы Средней Азии и Казахстана. – Т.1. – М.,1962. – С. 98-107; Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан. Современный Таджикистан. - Гиссар, 1992; Нурджанов Н.Х. Свадьба //Таджики Каратегина и Дарваза. – Душанбе, 1976. – Вып.3. – С.26-57; Пещерева Е.М. Поездка к горным таджикам: Краткие сообщения Института этнографии – М.; Л., 1947. – С.42-48; Пещерева Е.М. Ягнобские этнографические материалы. - Душанбе, 1976. – 97 с.; Писарчик А.К. Кулябская этнографическая экспедиция.1948.Изв. ТФАН. - № 15. – Сталинабад, 1949; Писарчик А.К. Жилище //Таджики Каратегина и Дарваза. – Вып.2. – Душанбе, 1970. – С.19-115; Писарчик А.К.Смерть. Похороны //Таджики Каратегина и Дарваза. – Вып.3. – Душанбе,1976. – С.118-164 и т.д.

19.Карлов В.В. Введение в этнографию народов СССР: (стадиальные закономерности и локально-исторические особенности этнокультурных процессов). 1920-1980 гг. Ч.2. Учебное пособие. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992, с. 66.

20.Там же, с.66-67.

21.Там же.

22. Бартольд В.В. Таджики. Исторический очерк.-Соч., Т.2,Ч.1.М.1963, с.2-3; Бартольд В.В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия.-Соч., Т.1.М.,1963, с.281-285; . Гафуров Б.Г. Таджики. Древнейшая, древняя и средневековая история. - М., 1972, с.332-347 ; Давидович Е.А. Нумизматические материалы для истории развития феодальных отношений в Средней Азии при Саманидах. - Тр. АН Тадж. ССР, Т. 27, Сталинабад, 1954, с.78-79 и т.д.

23. Масов Р. Таджики: вытеснение и ассимиляция. - Душанбе: Ирфон, 2003, с.38.

24.Поляков С.П. Народы Центральной Азии//Этнология (учебник для ВУЗ под ред. Г.Е. Маркова и В, В. Пименова). М.: Наука, 1994, с.346-360.

25.Там же, с.348.

26.Там же, с.349.

27.Там же, с.349-350.

28. Народы Средней Азии и Казахстана. – Т.1. – М.,1962, с.106.

29. Масов Р. Таджики: вытеснение и ассимиляция. - Душанбе: Ирфон, 2003, 83-85; Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан. Современный Таджикистан. - Гиссар, 1992, с.14-16.

30.Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР, Сталирабад,1953.-Вып.1.-250 с.; Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР,1958.-Вып.2.-521 с.; Андреев М.С. Материалы по этнографии Ягноба. - Душанбе: Дониш,1970.-191 с. текста и 30 с. илл.; Андреев М.С. Вахие. Туркестанские ведомости, 1899.-№ 93.-С.590; Гинзбург В.В. Горные таджики. - М.; Л., 1937.//Тр. Ин-т археологии и антропологии. - Т. 16.-475 с.; Давыдов А.С. Жилище // Материальная культура таджиков Верховьев Зеравшана. - Душанбе: Дониш,1973.-С.73-138; Ершов Н.Н. Пища//Таджики Каратегина и Дарваза. - Душанбе: Дониш,1970.-Вып.2. С. 258-272; Ершов Н.Н. Каратаг и его ремесла (Историко-этнографический очерк). - Душанбе: Дониш, 1984.-120 с.; Ершов Н.Н. Похороны и поминки у таджиков Исфары//Сб. статей по этнографии Таджикистана. - Душанбе: Дониш,1985.-С.48-54; Кармышева Б.Х. Очерки этнической истории Южного Таджикистана и Узбекистана. – М.,1976. – 322 с.; Карлов В.В. Введение в этнографию народов СССР: (стадиальные закономерности и локально-исторические особенности этнокультурных процессов). 1920-1980 гг. Ч.2. Учебное пособие. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1992. – 174 с.; Кисляков Н.А.. Следы первобытного коммунизма в Вахио-Боло. – М., 1939; Кисляков Н.А. Язгулемцы. Изв. Всесоюзного географического общества. – Т.80. – Вып.4. – 1948; Кисляков Н.А. Этнографическое изучение Таджикистана//Тр. АН Тадж. ССР. – 29. – 1951; Кисляков Н.А. Свадебные лицевые занавески таджичек//Сб. Музея антропологии и этнографии. – М.; Л., 1953. – Вып.15.-С.291-316; Кисляков Н.А. Очерки по истории Каратегина. – Сталинабад, 1954. – 223 с.; Кисляков Н.А. Семья и брак у таджиков (по материалам конца XIX – начала XX в.).//Тр. Ин-та этнографии АН СССР. – Новая серия. – Т.44. – 269 с. – М.; Л., 1959; Кисляков Н.А. Некоторые материалы к вопросу об этногенезе Таджиков//Краткие сообщения Института Этнографии АН СССР. – М., 1960. – Вып.80; Кисляков Н.А. Таджики Каратегина и Дарваза. – Душанбе, 1966. – Ч.1. – С.9-46; Моногарова Л.Ф. Материалы по этнографию язгулемцев//Среднеазиатский этнографический сборник. – Т.2 "Труды ИЭ АН СССР". – Т.17. – М., 1959; Моногарова Л.Ф. Этнический состав и этнические процессы в Горно-Бадахшанской автономной области Тадж. ССР. Страны и народы Востока. – Вып.16. – М.,1975. – С.174-191; Мухиддинов И. Обычаи и обряды, связанные со строительством у припамирских народностей в XIX – начале XX в. /Этнография Таджикистана. – Душанбе: Дониш, 1985. – С.24-29; Мухиддинов И. Особенности традиционного земледельческого хозяйства припамирских народностей в XIX – XX в. Душанбе, 1984; Народы Средней Азии и Казахстана. – Т.1. – М.,1962. – С. 98-107; Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан. Современный Таджикистан. - Гиссар, 1992; Нурджанов Н.Х. Свадьба //Таджики Каратегина и Дарваза. – Душанбе, 1976. – Вып.3. – С.26-57; Пещерева Е.М. Поездка к горным таджикам: Краткие сообщения Института этнографии – М.; Л., 1947. – С.42-48; Пещерева Е.М. Ягнобские этнографические материалы. - Душанбе, 1976. – 97 с.; Писарчик А.К. Кулябская этнографическая экспедиция.1948.Изв. ТФАН. - № 15. – Сталинабад, 1949; Писарчик А.К. Жилище //Таджики Каратегина и Дарваза. – Вып.2. – Душанбе, 1970. – С.19-115; Писарчик А.К.Смерть. Похороны //Таджики Каратегина и Дарваза. – Вып.3. – Душанбе,1976. – С.118-164 и т.д.

31. Народы Средней Азии и Казахстана. – Т.1. – М.,1962, с.102-104.

32.Бобохонов Р.С. Эволюция этно-региональных кланов в Таджикистане (ХХв.) // Права и политика".2012.№3,с. 570-583.

33.Хамиджанова М.А. Материальная культура таджиков до и после переселения на вновь орошенные земли. Душанбе, 1974, с.25-26.

34. Бобохонов Р.С. Эволюция этно-региональных кланов в Таджикистане (ХХв.) // Права и политика".2012.№3,с. 579-580.

35.Там же, с.581.

36.Бобохонов Р.С. Гражданская война в Таджикистане(1992-1997 гг.) // Общественные науки и современность. 2011. №4.

37.Бобохонов Р.С. Эволюция этно-региональных кланов в Таджикистане (ХХв.) // Права и политика.2012.№3,с. 582.

38.Кузьмин А.И. Таджикистан. Причины и уроки гражданской войны// Постсоветская Центральная Азия. Потери и обретения М., 1998, с. 228.

39.Андреев М.С. Вахие. Туркестанские ведомости, 1899.-№ 93.-С.590; Андреев М.С. Краткие сведения об этнографической экспедиции, предпринятой летом 1924 года к горным таджикам Матчи, Каратегина, Гиссарского края и Ягноба. - ИТОРГО. - Ташкент,1924.-Т.17-С.217-218; Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР,1958.-Вып.2.-521 с.; Андреев М.С. Материалы по этнографии Ягноба. - Душанбе: Дониш,1970.-191 с. текста и 30 с. илл.; Андреев М.С. Таджики долины Хуф. Изд. АН Тадж. ССР,1958.-Вып.2.-521 с.; Андреев М.С. Материалы по этнографии Ягноба. - Душанбе: Дониш,1970.-191 с. текста и 30 с. илл.; Бобринский А.А. Орнамент горных таджиков Дарваза (Нагорная Бухара). - М.,1900; Бобринский А.А. Горцы верховьев Пянджа (ваханцы-ишкашимцы). - М.,1908.-150 с.; Брискин А. Страна таджиков. - М.;Л.,1930.-74 с.; Гинзбург В.В. Горные таджики. - М.; Л., 1937.//Тр. Ин-т археологии и антропологии. - Т. 16.-475 с.; Зайцев В.Н. Религия и обычаи горцев Западного Памира. Туркестанские ведомости. - №89,90,91.-1904; Зарубин И.И. Материалы и заметки по этнографии горных таджиков. Долина Бартанга. - №1.М.,1917; Кисляков Н.А.. Следы первобытного коммунизма в Вахио-Боло. – М., 1939; Кисляков Н.А. Язгулемцы. Изв. Всесоюзного географического общества. – Т.80. – Вып.4. – 1948; Кисляков Н.А. Таджики Каратегина и Дарваза. – Душанбе, 1966. – Ч.1. –С.9-46; Моногарова Л.Ф. Материалы по этнографию язгулемцев//Среднеазиатский этнографический сборник. – Т.2 "Труды ИЭ АН СССР". – Т.17. – М., 1959; Моногарова Л.Ф. Этнический состав и этнические процессы в Горно-Бадахшанской автономной области Тадж. ССР. Страны и народы Востока. – Вып.16. – М.,1975. – С.174-191; Мухиддинов И. Обычаи и обряды, связанные со строительством у припамирских народностей в XIX – начале XX в. /Этнография Таджикистана. – Душанбе: Дониш, 1985. – С.24-29; Мухиддинов И. Особенности традиционного земледельческого хозяйства припамирских народностей в XIX – XX в. Душанбе, 1984; Розенфельд А.З. О некоторых пережитках древних верований у припамирских народов//СЭ.1959.№4; Розенфельд А.З. Свадебный фольклор припамирских таджиков//Фольклор и этнография. Л., 1970; Розенфельд А.З. "Говораи ноз" - древний погребальный обряд на Вандже(Тадж.ССР). И траурные рубои// Фольклор и этнография. Л., 1974, с.251-259; Снесарев А.Е. Религия и обычаи горцев Западного Памира//Туркестанские ведомости. 1904. №91; Юсуфбекова З. Поминки при жизни в Шугнане//Полевые исследования Ин-та этнографии. 1983. М.,1987, с.182-190 и т.д.

40.Бобохонов Р.С. Эволюция этно-региональных кланов в Таджикистане (ХХв.) // Права и политика.2012.№3,с. 583.

41.Бобохонов Р.С. Миграционные процессы в Таджикистане и России (ХХв.) // Политика и общество. 2012. № 4.

42.Масов Р. История топорного разделения. - Душанбе: Ирфон, 1991; Масов Р. Таджики: история с грифом "Совершенно секретно". - Душанбе: Цент издания культурного наследия, 1995, 135-157; Масов Р. "Наследие" мангытской власти, или почему академик Масов не согласен с академиком Шукуровым[рукопись]. - Душанбе, 2002; Масов Р. Таджики: вытеснение и ассимиляция. - Душанбе: Ирфон, 2003; Негматов Н. Таджики. Исторический Таджикистан. Современный Таджикистан. - Гиссар, 1992 и т.д.

43.Шишов А. Таджики [Репринт издания 1911 года]. Алматы, 206, с.83-84.

44. Вамбери А. Путешествие по Средней Азии. - М. 2003,с.267, 273-274.

45.Бобохонов Р.С. Эволюция этно-региональных кланов в Таджикистане (ХХв.) // Права и политика.2012.№3,с. 584.

46.Бобохонов Р.С. Гражданская война в Таджикистане(1992-1997 гг.) // Общественные науки и современность. 2011. №4.

47.Бобохонов Р.С. Национально-территориальное размежевание в Центральной Азии и образование союзных республик(1924-1936 гг.)// http://www.centrasia.ru/news.php?st=1435859460.

Автор: Бобохонов Рахимбек Сархадбекович, старший научный сотрудник Центра цивилизационных и региональных исследований Института Африки РАН.

Источник - ЦентрАзия


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение