Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Китай и новая военная доктрина России

04.01.2015

Автор:

Теги:
Китай и новая военная доктрина России, - Петр Козьма

Новая военная доктрина России выделяет три вида международного сотрудничества, которое планируется развивать для сдерживания и предотвращения военных конфликтов в мире.

Первый вид - двусторонние отношения между государствами. Отдельно выделены страны БРИКС, но по смыслу понятно, что речь идет именно о двустороннем сотрудничестве с каждой из них. Крупнейшей страной этой неформальной группы безусловно является Китай.

При этом нужно отметить, что внешнеполитические процессы, в которые вовлечена сегодняшняя Россия, рассматриваются китайским руководством именно с точки зрения тех угроз (прямых и косвенных), которые они могут нести для Китая, и тех выгод, которые Китай из них может извлечь. Этот подход - чисто прагматический, ситуационный, и каждый раз решение принимается не исходя из каких-либо идеологических постулатов, а на основе анализа всех "за" и "против" конкретного процесса. Например, отношение к провозглашению независимости Абхазии и Южной Осетии вырабатывалось в первую очередь с учетом внутренних проблем КНР - прежде всего, угрозы сепаратизма в Тибете и в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. А оценка ситуации на Украине была дана в том числе с учетом наличия у Китая "тайваньской проблемы" - по сути, собственного Крыма "с китайской спецификой".

Из этого вытекает проверенный на практике вывод о том, что нельзя автоматически рассчитывать на поддержку Китая только на том основании, что еще с 1996 года обе страны установили отношения стратегического партнерства. Во-первых, Китай ведет себя на мировой арене очень осторожно, стараясь не брать никаких союзнических обязательств и оставляя за собой максимально возможную свободу действий. Во-вторых, при прогнозировании реакции Китая на то или иное событие в мире надо всегда стараться смотреть на него "китайскими глазами".

Именно поэтому такие "прикладные" аспекты сотрудничества как поставки Китаю российской военной техники и вооружения - безусловно будут продолжаться. При этом российская сторона будет традиционно делать все, чтобы исключить самовольное воспроизведение Китаем российских технологий. Будут продолжаться и совместные военные учения, а также отработка антитеррористических и спасательных операций. При этом существенного расширения их масштабов вряд ли стоит ожидать. По сути, Россия и Китай уже выработали некий алгоритм сотрудничества в военной области. Возможно, Россия хочет большего (то есть, от чисто военной темы совместных учений перейти на уровень военно-политического союзничества), но Китай сегодня к этому явно не готов. Или, возможно, готов пойти на какие-то непринципиальные договоренности, при этом выторговав экономические преференции для крупных китайских проектов в России.

Второй вид взаимодействия - на уровне международных организаций, куда входит Россия. На азиатском направлении это в первую очередь безусловно Шанхайская организация сотрудничества (она тоже отдельно упомянута в тексте военной доктрины). ШОС не является военным блоком, хотя на ее форумах и обсуждаются некоторые вопросы, связанные с обороной и безопасностью входящих в нее стран. По сути, это дискуссионная площадка, позволяющая в многостороннем формате обсуждать вопросы бесконфликтного развития региона Центральной Азии и прилегающих к нему стран. Наличие такого форума - безусловный плюс, позволяющий на ранней стадии предотвращать столкновения интересов тех или иных государств. А еще это попытка "застолбить поляну" - самим существованием ШОС его участники говорят: это наш регион, и мы здесь сами решаем свои дела. Поэтому понятно стремление России развивать сотрудничество в рамках ШОС.

Тем не менее ШОС так и не стал (да и в ближайшем будущем вряд ли станет) азиатским противовесом НАТО. Даже на саммитах его участники зачастую предпочитают двусторонние обсуждения многосторонним. Поэтому поле для развития того сотрудничества в рамках ШОС, о котором говорится в военной доктрине, весьма ограничено. К этому можно добавить существующее недоверие между отдельными членами ШОС и наличие определенных разночтений в понимании миссии этой организации. Китайцы, например, с самого начала создания этой организации заявляли, что она должна противостоять "трем силам" - терроризму, сепаратизму и экстремизму. Если с терроризмом и экстремизмом (особенно исламским - на данном этапе) все ясно, то сепаратизм - это та проблема, понимание которой у России и Китая применительно к конкретным ситуациям (например, к вопросу о признании независимости Абхазии, Южной Осетии) в значительной степени различается. Именно поэтому сегодняшняя активность России по линии ШОС по многим позициям неизбежно будет сведена к двусторонним договоренностям с конкретными странами, причем, набор решаемых таким образом проблем будет довольно ограниченным. А это значительно уменьшает потенциал ШОС для реализации целей и задач, провозглашенных в военной доктрине.

И, наконец, в военной доктрине сделана попытка определить роль России в крупных регионах мира - при этом отдельно выделен Азиатско-Тихоокеанский регион. Но о том, как Россия сможет содействовать построению в АТР "новой модели безопасности, основанной на коллективных внеблоковых началах" - остается только догадываться. У России слишком мало рычагов влияния на страны этого региона. Увязывать политические вопросы с экспортом оружия этим странам Россия не будет - это чревато потерей рынка. Объем торговых связей с большинством стран региона относительно невелик, и в их развитии Россия сегодня заинтересована не меньше, чем сами эти страны. А вот кто должен быть доволен декларацией стремления России отстаивать внеблоковый статус государств АТР - так это Китай. Поэтому вероятнее всего эта фраза в военной доктрине появилась в качестве демонстрации солидарности с руководством КНР. А возможно - с целью пригласить Китай сделать какую-то ответную любезность.

Таким образом, новая военная доктрина не только намечает направления возможного международного сотрудничества в сфере предотвращения конфликтов, но и при ближайшем рассмотрении демонстрирует относительную ограниченность ресурсов России в данной сфере - по крайней мере, на азиатском направлении. При этом ряд положений военной доктрины - это скорее декларации о намерениях, сделанные не для воплощения в конкретные действия, а скорее с целью продемонстрировать поддержку усилий других игроков на мировой арене и успокоить соседей.

Петр Козьма - кандидат экономических наук, Янгон (Мьянма), специально для ИА REGNUM

Источник - regnum.ru


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение