Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Трансафганский газопровод как часть системы мер, направленных на обеспечение геополитической стабильности

07.10.2014

Автор:

Теги:


 

Тезисывыступления исполнительного директора АНО «ЦПТ «ПолитКонтакт» Андрея Медведевав ходе международной Конференции Herat Security Dialogue III (27- 28 September2014, Herat, Afganistan). Более подробная статья будет размещена на сайте http://www.politcontakt.ru

 

  1. Развивая Афганистан, мы работаем на весь мир

    Афганистан является государством, где сконцентрировались геополитические, экономические, идеологические, социальные и религиозные противоречия, свойственные современному миру и порождающие угрозы международной безопасности, в том числе и для России. К сожалению, Афганистан для современной системы международной безопасности продолжает оставаться источником угроз и вызовов, как регионального, так и мирового масштаба. Среди традиционных вызовов – террористические проявления, наркопроизводство и связанные с ним транснациональные преступные синдикаты, которые срослись с властями в ряде государств региона, стремятся расширить свое присутствие во власти и подчинить целые регионы своему влиянию.

    Сегодня в системе международных отношений, идея расширения регионального сотрудничества имеет шансы превратиться в главный ключ к решению проблем развития и устойчивой безопасности в современном мире. Совместные действия в решении проблем Афганистана могут укрепить региональное сотрудничество с участием Китая, Индии, Ирана, Пакистана и России, но и  имеющими общую с Афганистаном границу Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана, а также Казахстана и Кыргызстана, которые традиционно и в течение многих десятилетий поддерживали разнообразные связи с афганским государством. Однако идея регионального сотрудничества может быть реализованной только в том случае, если все соседи Афганистана будут воздерживаться от геополитического соперничества в регионе.

    Любые шаги, предпринимаемые в направлении мира и стабильности в Афганистане, идут на пользу не только правительства и народа Афганистана, но всему региону в целом, и будут способствовать стабильности во всем мире. Это касается, в том числе, и проблемы наркопроизводства – ее решение лежит в организации социально-экономического подъема через восстановление инфраструктуры Афганистана.

    Одним из наиболее значимых объектов инфраструктуры, как самого Афганистана, так и всего региона, может стать проект Транскафганского газопровода (ТАПИ), строительство которого способствовало бы социально-экономическому подъему в Афганистане. Мы поддерживаем ту точку зрения, что необходимо ускорение строительства трубопроводных транзитных проектов. Россия проявляет заинтересованность в участии в проекте строительства газопровода ТАПИ, она также поддерживает реализацию проекта строительства трубопровода Иран-Пакистан-Индия, поскольку это не только укрепит региональную стабильность, но и позволит поднять экономику провинции Белуджистан.

    Строительство ТАПИ является убедительным подтверждением тезиса о том, что экономическое развитие Афганистана способствует укреплению мировой стабильности. Однако для того, чтобы этот тезис получил практическое воплощение, необходимо добиться, чтобы выгоду от участия в ТАПИ получили все заинтересованные стороны, а сам проект способствовал бы укреплению сотрудничества, а не усилению геополитического соперничества. К сожалению,  перспектива усиления геополитического соперничества сохраняется, и этому отчасти способствует позиция транснациональных корпораций, продвигающих проект ТАПИ.

     

  2. ТАПИ и ТКГП как часть системы газо-экспортных проектов Туркменистана

    Строительство ТАПИ будет способствовать усилению интеграции Афганистана в мировую экономическую систему и усилению взаимной зависимости между Афганистаном и Туркменистаном, для которого нефтегазовый экспорт является основной национальной экономики.

    С момента независимости становление экономики Туркменистана было и остается связанным с расширением экспорта углеводородного сырья (прежде всего природного газа). При этом газопровод Туркменистан – Афганистан – Пакистан – Индия представляет особую геоэкономическую важность для Туркменистана в его системе перспективных экспортных маршрутов. Судьба данного газопровода, наряду с ситуацией вокруг еще одного проекта – Транскаспийского газопровода, весьма сложна.

    Дело в том, что когда мы говорим о газовом сотрудничестве Туркменистана с Ираном, Китаем или Россией, мы понимаем, что в данных случаях правительству Туркменистана приходится иметь дело с одним контрагентом, как правило, его государственной национальной нефтегазовой корпорацией. В случаях же с ТАПИ и ТКГП – речь идет о создании Консорциумов с участием транснациональных нефтегазовых компаний (ТНК), которые имеют свои собственные интересы, зачастую выходящие за рамки или не совпадающие с национальными интересами государств, в которых они работают.

    Следует отметить, что Транскаспийский газопровод (ТКГП), которому внешние игроки сейчас вновь пытаются придать приоритетную важность, на стадии определения Ашхабадом экспортного маршрута в Европу рассматривался лишь как один из вариантов европейского направления. Только к концу 1990-х, во многом по политическим мотивам, ТКГП был навязан Туркменистану в качестве прерогативного направления европейского экспорта.

    Для понимания ситуации необходимо сделать небольшое отступление и сказать, что еще в апреле 1997 года администрация США закончила разработку стратегии глобального преобразования и освоения природных ресурсов прикаспийского бассейна, получившую название «Стратегия Шелкового пути для Центральной Азии». В ее основу положена перестройка энергетического сектора региональных государств и борьба «за свободу экспорта углеводородов». Поддерживая политические инициативы, выдвигаемые  лидерами бывших советских среднеазиатских и закавказских республик, направленные на выход из под влияния России, с этого момента США рекомендовали им снижать уровень российского присутствия в глобальных энергетических проектах, одновременно привлекая все большее количество американских корпораций к их реализации.

    Руководствуясь принятой Стратегией, высокопоставленные американские чиновники активно стали доводить заложенные в ней идеи до государственных руководителей в регионе. Например, в декабре 1997 года министр энергетики США Федерико Пенья направил на имя Президента Туркменистана С. Ниязова письмо. Документ содержал позицию американского руководства по проблемам создания трубопроводной инфраструктуры для транспортировки туркменских углеводородных ресурсов на внешний рынок.

    Касаясь перспективы сооружения газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан, Ф. Пенья уведомил президента С. Ниязова, что реальные финансовые вложения в строительство будут возможны только в случае достижения политической стабильности в Афганистане.

    Более приемлемым в то время, а значит и первоочередным в финансовом плане, с точки зрения США, являлся проект европейского газопровода. Его трасса была должна пройти по дну Каспийского моря, минуя территорию России и Ирана, через Азербайджан и Грузию в Турцию, а далее в Европу.

    Реализация идеи строительства Транскаспийского газопровода (ТКГП) с самого начала своего практического воплощения (т.е. с середины 1990 гг.) была обусловлена желанием европейских покупателей природного газа снизить свою зависимость от его поставок из России и через Россию. С появлением же российского проекта «Голубой поток» ТКГП стал также инструментом в конкуренции за турецкий рынок и транзитный потенциал Турции. Геополитическая значимость ТКГП существенно превосходила его экономическую целесообразность: экономика данного проекта изначально была на втором месте.

По замыслу инициаторов, строительство ТКГП(первоначально планировалось запустить газопровод уже в 2002) должно былосущественно изменить геополитическую ситуацию в регионе, в том числе:

  • серьезно усилить позиции США и Турции, которая, несмотря на имеющиеся разногласия до сих пор остается стратегическим американским союзником (в начале 2000-х никаких значимых противоречий между Вашингтоном и Анкарой вообще не существовало);

  • снизить влияние России, которая, в соответствии с планами американской администрации должна утратить роль внешнеполитического ориентира для среднеазиатских республик;

  • устранить разногласия между Туркменистаном и Азербайджаном в вопросах принадлежности спорных каспийских месторождений;

  • дать возможность Грузии получать транзитные дивиденды и усилить ее влияние в Закавказье.

    (Более подробная информация в отношении Транскаспийского газопровода изложена нами в статье-исследовании «Транскаспийский газопровод – история несбывшихся надежд» (http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1364919540)).

Кстати, новая реанимация ТКГП в 2011 году(реализация проекта почти на десять лет была приостановлена) так же совпала свыходом на реализацию второго российского проекта – теперь - уже «Южногопотока». Таким образом, с самого начала проекта ТКГП был обусловленгеополитическими интересами США - при помощи данного проекта США рассчитываютпродемонстрировать стремление бывших советских республик (прежде всего,Туркменистана и Азербайджана), опираясь на американскую политическую поддержкуи экономическое взаимодействие с европейскими странами, окончательно выйтииз-под влияния России.

В данном случае (как и в большинстве другихмасштабных газотранспортных проектов, в том числе в ТАПИ) интересыТуркменистана для организаторов, инвесторов и политических покровителей имеютвторостепенное значение. Поэтому проблема состоит не в том, чтобы противопоставитьТАПИ Транскаспийскому газопроводу, заставив правительство Туркменистанавыбирать между данными проектами, а в создании экономических и геополитическихусловий для того, чтобы реализация проекта ТАПИ определялась исключительнонациональными интересами Туркменистана, Афганистана и других государств,участвующих в этом проекте. 

По-видимому, для администрации США, как дляглобального игрока, ТАПИ представляет меньшую важность, чем ТКГК, что, какпредставляется, объясняет то, что на протяжении 2000-х реализация данногопроекта был практически остановлена.

Очередное «возрождение» проекта ТАПИ вновьобозначилось в конце 2010 года, с подписанием Ашхабадского межгосударственногосоглашения государств-участников о начале его практической реализации. В мае2012 года туркменское правительство даже заключило соглашение о купле-продажеприродного газа с индийской «GAIL ltd». И в течение 2012 года Туркменистаннесколько раз презентовал проект ТАПИ для потенциальных инвесторов и убеждал ихв том, что поставки газа из республики на полуостров Индостан будутгарантированы и надежны именно усилиями туркменской стороны. Но никто не делалпрезентаций афганского участка маршрута ТАПИ - его безопасности, надежности иконтролируемости.

К тому же, и, по всей видимости, это главное - каки в предыдущий раз, начало «возрождения» ТАПИ было связано не столько среальной заинтересованностью Туркменистана в его реализации, а с тем, что врегионе активизировался иной газотранспортный проект – Иран – Пакистан,строительство иранского отрезка которого было фактически завершено в 2013 году.Но в последствии, под нажимом США и благодаря финансовой помощи СаудовскойАравии, правительство Пакистана временно «охладело» к получению трубопроводногоиранского газа. Таким образом, для США необходимость в ТАПИ, какгеоэкономической альтернативы газопроводу Иран-Пакистан вновь отпала, что вконечном итоге и обусловило то, что очередной «всплеск» по поводу реализацииТрансафганского газопровода, так ничем и не закончился. Таким образом, как вслучае и с ТКГП мы констатируем, что газовые ресурсы Туркменистана используютсягеополитическими игроками для решения собственных задач, что в стратегическойперспективе, по всей видимости, несёт ущерб туркменским интересам.

 

            3. Заключение

По нашей оценке, ТАПИ и ТКГП следует рассматриватьне столько как газотранспортные экономически обоснованные проекты, сколько какгеополитические проекты, которые используются крупными внерегиональнымиигроками, включая ТНК, в качестве своеобразного прикрытия для достижения иной,противоречащей собственному представлению о национальных интересахправительства Туркменистана и стран-партнеров в данных проектах, цели. Этаглавная цель - получение прямого и эксклюзивного доступа к богатым нефтегазовымместорождениям Туркменистана на суше.

Однимиз подтверждений нашей позиции по данному вопросу  является озвученный Ричардом Лугаром вдекабре 2012 года в комитете по иностранным делам Сената США Доклад «Энергия ибезопасность от Каспия до Брюсселя» (доклад подготовили сенаторы-республиканцыНил Браун и Марик Стринг). В нем, в частности, касательно Туркменистана,говорится:  «Суть состоит в том, чтокрупнейшие международные нефтегазовые компании должны иметь возможностьзарезервировать за собой запасы газа, и у них должна быть возможность получитьэти запасы в какую-то формусобственности, чтобы оправдать инвестиции на миллиарды долларов - этоподнимает стоимость компаний. Когда Ашхабад говорит, что вы нужны нам толькодля контрактов на предоставление услуг, это фактически означает, что мы вамзаплатим только за то, что мы от вас потребуем сделать, и за те технологии,которые мы попросим вас использовать, но это совсем не привлекательно. ЕслиАшхабад не готов внести изменения в эту часть общей картины, то очень труднопредставить, что у него появятся какие-либо крупные экспортные рынки за пределамиТуркменистана», сообщил Н.Браун на обсуждении доклада, состоявшемся вАтлантическом совете в Вашингтоне. «Крупнейшие энергодобывающие компании обычноизбегают контрактов на предоставление услуг, за исключением тех случаев, когдаони ожидают заключение соглашения о разделе продукции в дальнейшем. В то жевремя Туркменистан демонстрирует глубокую подозрительность в отношениикрупнейших международных нефтегазовых компаний и упорно отказывается отзаключения соглашений о разделе продукции или иных лицензионных договоров,которые позволили бы крупнейшим международным нефтегазовым компаниям получить права собственности на газ.Вместо этого правительство Туркменистана предлагает крупнейшим международнымнефтегазовым компаниям «забирать газ на нашей границе», если они хотятучаствовать в добыче газа, но пока оптимизма в отношении будущих прав на газ укрупнейших международных нефтегазовых компаний явно недостаточно и ни одна изних по контрактам на предоставление услуг не работает. Такой инвестиционныйклимат будет помехой в первую очередь для строительства будущих газопроводов изТуркменистана», -указывается в документе.

Фактическивпервые публичности был предан некий ультиматумправительству Туркменистана, напрямую затрагивающийглавные основы внутренней политики в отношении собственности на газ, которая смомента независимости оставалась неизменной и всегда держалась на трех основныхпринципах:

-уже разведанные сухопутные месторождения газа Туркменистан способенразрабатывать самостоятельно, привлекая лишь технологии иностранных компаний врежиме сервисных договоров. Ни о какой собственности иностранных компаний  на часть туркменского газа, находящегося вместорождениях на суше – речь не идет, и идти не может;

-всегазопроводы, включая участки международных, пролегающие по территорииТуркменистана – являются государственной собственностью, они не могут впринципе находиться в собственности иностранных компаний. В этой связи газпродается не на месторождении, а на границе Туркменистана;

-широкое применение СРП и СП может быть применено при освоении с участиеминостранного инвестора месторождений углеводородов, находящихся в «туркменском»секторе Каспийского моря, требующих иного уровня иностранных инвестиций иприменение технологий, которыми Туркменистан в ближайшее время объективнообладать не в состоянии.

Таким образом интересы транснациональных компанийдалеки от национальных интересов Туркменистана и его видения развитиясобственного нефтегазового комплекса.

Тем не менее, актуальность Трансафганскогогазопровода остается высокой и для Туркменистана, и Афганистана, и Пакистана, иИндии. Строительство транзитного трубопровода даст сильнейший стимул дляинтеграции региона, в том числе внесет свой вклад и в вытеснениенаркопроизводства из хозяйственной жизни Афганистана.

Повторюсь, что Россия проявляет заинтересованностьв участии в проекте строительства газопровода ТАПИ, а также она поддерживаетреализацию проекта строительства трубопровода Иран-Пакистан-Индия. Но на нашвзгляд для реализации подобного рода масштабных геоэкономических проектовнеобходимо задействовать потенциал такого механизма как Экономический и СоциальныйСовет ООН (ЭКОСОС), в сферу компетенции которого входит рассмотрениемеждународных экономических и социальных проблем, а сам Совет учрежден в качествецентрального форума для обсуждения таких проблем и разработки политическихрекомендаций. Это позволило бы нивелировать узкокорыстные и эгоистическиеинтересы крупных транснациональных корпораций и привести их к общемузнаменателю с национальными интересами стран региона.

Строительство транзитного трубопровода необходимоувязать с реализацией других инфраструктурных проектов, направленных насоздание условий для развития афганской экономики. Задачи, связанные собеспечением глобальной стабильности, безусловно, не противоречат стремлениюкрупнейших корпораций извлекать прибыль из эксплуатации мировых ресурсов.Однако соединить данные направления активности удастся только в том случае,если цели социально-экономического развития региона будут рассматриваться какприоритетные. А это в свою очередь предполагает полное исключение какой-либогеополитической игры вокруг ТАПИ, который администрация США воспринимает (поаналогии с ТКГК) прежде всего, как инструмент собственного влияния. 

 


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение