Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Александр Эбаноидзе: "Я пишу на русском языке, оставаясь при этом грузином"

20.04.2014

Автор:

Теги:

Александр Эбаноидзе: "Я пишу на русском языке, оставаясь при этом грузином"

Александр Эбаноидзе:
Беседовал Олег Кусов, Москва. Специально для "Вестника Кавказа"
Птн 18 Апр 2014 13:15:00

"По сути дела" - новая рубрика "Вестника Кавказа". Ее ведущий Олег Кусов беседует с гостями не только о Кавказе. Темы поднимаются разные, да и у каждого собеседника - свой оригинальный взгляд на наши жизненные проблемы. "По сути дела" выходит на нашем сайте в трех версиях: видео, аудио и текстовой.
Сегодня гость рубрики - писатель, главный редактор журнала "Дружба народов" Александр Эбаноидзе.

- Александр Луарсабович, когда вы последний раз были на Кавказе?

- Я был в Грузии в октябре минувшего года, сравнительно недавно. Это была интересная поездка, она была связана с 120-летием Маяковского. Собрав небольшую литературную команду в Грузии, в Тбилиси и дальше - и в Багдаде, и в Кутаиси, и в Батуми, мы провели ряд литературных встреч, акций. Такая была цель, а впечатления - удивительные. Как тепло и как дружелюбно нас принимали! Кажется, ну что я так удивляюсь? Знаю грузинское гостеприимство, все вроде бы понятно, но такой поразительной широты и щедрости, я имею в виду восхитительные ужины и банкеты которые устраивались для нашей небольшой команды. И весь настрой контакта оставался все-таки таким, что между нашими странами, между Россией и Грузией, не все ладно, и недавно были совсем горестные события. Но грузины не злопамятны. Правда, на одном из этих банкетов нам было сказано: "Вот мы так чудесно здесь проводим вечер, и мы рады нашей встрече. Но в это время там, на границе с Южной Осетией, колючей проволокой ограждают еще три дома, выселив жильцов".

- То есть без политики не обошлось?

- Это было сказано, да. При том, что логика в этом замечании тоже была. Я не мог отказать этому человеку в том, что он так удивлялся несоответствию этого настроения происходящему в каких-то конкретных моментах.

- Вы для них кто - свой грузин или москвич?

- Я для грузина свой. Уже не так долго осталось мне заниматься своим делом, я имею в виду свой возраст, все-таки достаточно солидный. Так оно и будет до конца, хотя я живу в Москве, воспитан в русской культуре и работаю в русской литературе… Это тоже вопрос известных теоретических споров, из которых Андрей Битов нашел остроумный выход. По его формуле, я - грузинский писатель, но русский прозаик. То есть пишу на русском языке, оставаясь при этом литератором и грузином.
Я, конечно, чувствую себя грузином. Я, будучи редактором, - а это немного другая функция, - ввожу многие ограничения для себя. Но в каких-то других случаях - в полемике, политике - позволяю себе высказываться, надеюсь, объективно, но, в то же время, внутренне осознавая себя грузином.

- Как у Маяковского: "Я вспомнил, что я - грузин".

- Да, конечно. Вы напомнили, что наша поездка совпала с Маяковским, который ужасно хорошо, как-то по-своему сильно и при этом трогательно, говорил: "Только нога вступила в Кавказ, я вспомнил, что я - грузин", "Я дедом казак, другим - сечевик, а по рождению - грузин". И много раз у него это демонстративно подчеркивается - его любовь и привязанность к родной земле.

- О нитях, которые связывают две страны и два народа, мы еще поговорим. Но пора напомнить, что для журнала "Дружба народов" нынешний год необычен. К сожалению, сегодня его трудно купить в розничной продаже, в газетно-журнальных киосках.

- Да, толстые литературные журналы в розничной печати не продаются - вообще, их нет.

- В советское время их тоже не было, но по той причине, что они были в дефиците. Их сразу раскупали.

- Да, сейчас диаметрально противоположная ситуация.

- Год необычный и для журнала, и для вас - юбилеи журнала и ваш.

- Это забавно. Когда было 60-тилетие, поступали поздравления из всяких государственных инстанций. В поздравлении главы Совета Федераций Егора Строева было сказано: "Они рождены друг для друга, поскольку "Дружба наров" и Александр Луарсабович в один год родились". Эта шутка спичрайтера, скорее всего, но достаточно остроумная. Теперь журналу 75 лет. Очень серьезная дата. Очень серьезная функция у журнала "Дружба наров". Может быть, сейчас она даже более важна, чем в стабильные советские времена. Поскольку мы знаем, как обострились национальные проблемы. Жаль, что журнал издается таким маленьким тиражом - вместо почти двух миллионов, которые были в 1991 году, сейчас 2 тысячи. Тысячекратное снижение тиража - это культурная катастрофа.

- Настолько в нашей стране упала в тираже дружба народов?

- Я понимаю вашу грустную иронию, но это происходит со всеми литературными журналами. Просто раньше таких гигантских тиражей ни у кого не было, кроме "Дружбы народов" и "Нового мира". Поэтому соотношение несколько иное, но тиражи рухнули страшно. Это очень печальный показатель. Журналы, кстати, по качеству, по текстам, по наполнению, не уступают тем, которые пользовались колоссальным спросом. Но общественная ситуация изменилась. Сначала катастрофической причиной падения было невероятное подорожание всех компонентов производства: пересылки, почтовые расходы и т.д. И очень обеднел читающий человек, интеллигент, педагог, врач.

- Материально, имеете в виду, не духовно?

- Материально. У него просто не было возможности выписать журнал, что привело к тому, что сам этот институт уже малоизвестен в обществе. Помню, я был одним из телеканалов приглашен на разговор о журнале. Молодая женщина, которая листала журнал, с удивлением сказала: "У вас и стихи печатаются?" То есть она не имеет представления о том, что такое литературный журнал.

- Как готовитесь к юбилею? Будут ли какие-нибудь мероприятия?

- Будут. Юбилей как-то отметить удастся. Но, если вспомнить юбилей 5-тилетней давности, все-таки сейчас гораздо хуже обстоит дело. Тогда Межгосударственный фонт гуманитарного сотрудничества, с которым мы тесно сотрудничали и продолжаем сотрудничать (но тогда он был какой-то стабильный, четкий) понимал значимость нашего журнала, и мы очень хорошо провели весь юбилейный год. Мы провели конференцию писателей СНГ, смогли пригласить их в Москву, обсудили проблемы, издали даже серию книг-приложений к журналу и весь год продуктивно работали. Очень пристойные платили гонорары авторам. Сейчас ведь литература стала практически хобби - я имею в виду гонорар. Гонорар уже удивляет людей, если издание его платит. Нас приветствовали очень тепло президенты практически всех стран СНГ.
Сейчас у нас юбилейные мероприятия будут, есть договоренность с тем же Фондом о финансировании. Но пока еще не могу даже дату точно сказать, хотя первый номер журнала вышел в марте 1939 года. Вот сейчас апрель- время нашего юбилея.

- Тиражи у литературных журналов падают, но ведь литература в магазинах пользуется спросом. Зайдешь в книжный магазин "Москва" - полно людей, толкаются, хватают книги. Люди хотят читать…

- Сейчас издательские структуры, агентства по печати называют количество изданий книжных, цифры какие-то. Они могут быть значительны и почти приравнены к бывшим, но у многочисленных изданий крошечные тиражи, особенно, если это литература яркая, талантливая, серьезная. Она может быть остроумной, но при этом глубокой. Я не имею в виду какие-то серьезные усложненные тексты. Но, например, прекрасный писатель Андрей Битов издается двух-трехтысячным тиражом - это считается сейчас большой тираж. А тогда молодой писатель, только вступавший в литературу, - я говорю сейчас о себе, - первое же издание было стотысячное и через некоторое время еще 275-тысячное. Еще были тиражи журнала, который до этого первую мою вещь издал. Т.е. в течение нескольких лет полмиллиона поступило в оборот.
Мы помним замечательную лермонтовскую строку о том, что голос поэта "звучал, как колокол над башней вечевой". А сейчас это будуарная сонетка, она едва слышна. Это не значит, что нет талантливых писателей. Это естественным образом происходит в условиях рынка, невидимой и неуправляемой руки со своей внутренней закономерностью. Рынку культура не нужна, более того опасна. Мы знаем, какова была роль журналов в тех серьезных, масштабных, грандиозных преобразованиях, которые назревали в стране в 1980-ые. Во многом эта почва была взрыхлена и подготовлена именно литературой и толстыми литературными журналами. Но если тогда, говоря о предстоящих переменах, литература на вопрос: "Нужны ли перемены?" - трижды говорила, что да. Сейчас, если условно спросить литературу: "Как перемены удовлетворяют вас? Они те самые, каких вы ждали?" - она 10 раз скажет, что нет, это не те перемены, которых ждала страна и общество.

- Может быть, это общемировая тенденция? На Западе, где довелось мне пожить четыре года, тенденция похожа: люди уже не читают книги, а любят ковыряться в гаджетах. Есть такая гипотеза, что задача неких влиятельных сил - отвлечь молодежь от духовного мира, увести в мир иллюзии, игрушек, чтобы люди интеллектуально не развивались…

- Да. Это, несомненно, есть. Это последствия того, что мы возвращаемся в семью "цивилизованных народов". Очень интересный материал печатался в моем журнале - очерк о том, как в конце 1980-х в Таджикистан приехал французский журналист. Автору очерка поручили его повозить по республике. И вот они поднялись куда-то в кишлак. Куда вести иностранного гостя? К учителю восьмилетки! Они приходят, а тот обрадовался иностранному гостю и говорит ему: "Я очень люблю французскую литературу". Французу это приятно. "Особенно Стендаля", - говорит учитель, что свидетельствует о его хорошем вкусе. А француз спрашивает: "А кто это?".
Интересно обдумать - правильное ли направление той линии цивилизации, которую показывает нам Запад? Я читал в советской прессе, когда мы очень полемизировали с Западом, что место писателей на социальной шкале в одной из западных стран, кажется в Америке, - между мойщиком на автозаправке и проституткой. Мы приближаемся к этой ситуации.

- Есть и те писатели, которые на потребу дня работают...

-  Они и у нас, кстати, появились.

- Кровь, убийства, секс…

- Да, такая литература у нас появилась. Так что мы действительно в семью "цивилизованных народов", в этом смысле, уже возвращаемся, тогда как, кстати, великий роман Фолкнера "Шум и ярость" был напечатан тиражом в 500 экземпляров, в первом его издании. Вообще Фолкнера, до того как он получил Нобелевскую премию, в Америке мало кто знал. Все закономерность этого устройства общественного.

Продолжение следует


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение