Россия, Москва

info@ia-centr.ru

У России и Грузии есть шанс на сближение

23.11.2013

Автор:

Теги:

У России и Грузии есть шанс на сближение

 

Сергей МАРКЕДОНОВСергей МАРКЕДОНОВ
политолог, кандидат исторических наук

После того, как Россия и США достигли компромисса по сирийским химическим арсеналам, сюжеты из этой ближневосточной страны уступили первые места в лентах информационных новостей. Однако признавая значимость этих договоренностей, следует отметить, что сам сирийский кризис далек от своего разрешения. Более того, он по-прежнему сохраняет свое влияние на ситуацию на Большом Кавказе. Этот регион имеет для России как внутриполитическое (семь субъектов целиком и два частично находятся на Северном Кавказе), так и внешнеполитическое значение (РФ граничит с двумя государствами Закавказья).

На днях руководитель Фонда интеграции Кавказа и член Совета старейшин Панкисского ущелья Умар Идигов заявил, что в гражданской войне в Сирии в настоящее время участвуют порядка двухсот чеченцев-кистинцев из Панкиси. Панкисское ущелье находится в северной части исторической области Кахетия. Его территория имеет протяженность 34 километра с севера на юг от горы Большое Борбало на Главном Кавказском хребте до села Матани. Территория Панкисского ущелья входит в Ахметский район Грузии. В XIX в. выходцы из горных частей Чечни и Ингушетии переселились в Грузию и основали несколько селений. В Грузии их стали называть кистинами (от слова "кисти" – обозначение вайнахских народов у грузин). По данным переписи населения Грузии 2002 года, численность кистинцев составляет порядка 7,1 тыс. человек.

Панкиси не в первый раз за последние два десятилетия фигурирует в сюжетах, связанных с безопасностью Северного Кавказа и Закавказья. В 1999 году с началом второй антисепаратистской кампании в Чечне Грузия открыла свои границы для приема чеченских беженцев. Однако, помимо беженцев, в Панкиси нашли пристанище и боевые группы чеченских сепаратистов (например, известный полевой командир Руслан Гелаев). Первоначально грузинские власти отрицали наличие боевиков на территории Панкиси, делая акцент на гуманитарных проблемах беженцев. Но после 11 сентября 2001 года позиция Тбилиси претерпела изменения. В апреле 2002 года США и Грузия подписали соглашение о программе военной помощи "Обучи и оснасти", в рамках которой началась подготовка 2 тыс. грузинских спецназовцев. Официальной целью соглашения была объявлена подготовка кадров для антитеррористической борьбы в Панкиси. 25 мая 2002 года тогдашний министр госбезопасности Грузии Валерий Хабурдзания официально признал, что в Панкиси находится 800 чеченских сепаратистов и 100 арабских наемников. В августе 2002 года группа чеченских боевиков перешла российско-грузинскую границу. Захваченные в плен члены группы сообщили о координации своих действий с грузинскими пограничниками.

Поражение России на Северном Кавказе оставит Грузию один на один с целым ворохом проблем

В сентябре 2002 года российский президент Владимир Путин заявил, что в случае неспособности Тбилиси пресечь деятельность чеченских группировок, РФ оставляет за собой право на вмешательство. Однако российские инициативы по нанесению превентивных ударов в Панкиси не получили одобрения с американской стороны. Администрация США сформулировала свою позицию следующим образом: борьба с чеченскими террористами и сепаратистами необходима, но без военного вмешательства России и на основе признания территориальной целостности Грузии. В сентябре 2002 – начале 2003 гг. грузинские власти провели так называемую "антикриминальную операцию" в Панкиси. Несмотря на критику с российской стороны за недостаточную эффективность этого мероприятия, ситуация в ущелье улучшилась. В декабре 2002 года в Восточной Грузии была ликвидирована группа чеченских боевиков, среди которых находились и организаторы терактов в Москве и Волгодонске в 1999 году.

Однако эти действия по своей сути были лишь "сбиванием температуры". Регион не был в достаточной степени интегрирован в общее грузинское социальное пространство. Процессы "исламского возрождения", включая не столько позитивные, сколько проблемные его стороны, оказались без должного внимания со стороны центральных властей Грузии, сосредоточившихся на ситуации в Абхазии и в Южной Осетии. В итоге в регионе сформировались собственные неофициальные исламские группы, включая и экстремистские ячейки. До поры до времени у некоторых представителей властного истеблишмента времен президентства Михаила Саакашвили сохранялись иллюзии относительно того, что радикальные исламисты – это оружие, которое будет ослаблять Россию. На сегодняшний момент все вопросы относительно связей официального Тбилиси и боевиков не исследованы в полном объеме. Спекулировать на эти темы не хотелось бы. Тем более, что новая власть в лице лидеров "Грузинской мечты" подвергла серьезной ревизии северокавказское направление внешней политики официального Тбилиси. Как бы то ни было, а события августа прошлого года в Лопотском ущелье (Кахетия, где проходит дагестанский участок границы Грузии с РФ) заставили отнестись к исламистской угрозе с полной серьезностью.

Что же касается сирийского гражданского конфликта, то выходцы из Панкиси принимают в нем участие, начиная с 2011 года. Скорее всего, они в той или иной степени имеют связи с северокавказской террористическо-диверсионной сетью "Эмират Кавказ". В свою очередь, российское руководство также обеспокоено вовлеченностью выходцев из республик Северного Кавказа и Поволжья в ближневосточные дела. Этот сюжет является одним из факторов, определяющих отношение Москвы к сирийскому конфликту. Так, в сентябре 2013 года первый заместитель директора ФСБ РФ Сергей Смирнов заявил, что порядка 300-400 граждан России принимают участие в конфликте на стороне противников президента Башара Асада. При этом одной из наиболее многочисленных иностранных групп, вовлеченных в конфликт, была "Катаиб аль-Мухаджирин". Ее возглавлял этнический чеченец Омар аль-Шушани (он, вероятно, был убит в сентябре нынешнего года). Согласно информации информационного агентства Reuters (февраль 2013 года), 17 выходцев из Чечни были убиты в столкновении у Алеппо. В своем сентябрьском выступлении Сергей Смирнов особо подчеркивал, что выходцы из Северного Кавказа могут вернуться на родину и принести с собой новую дестабилизацию. Но данная оценка вполне применима и к Грузии. Тем более, что в Кахетии в прошлом уже имели место случаи обострения религиозно-политической ситуации. И в Тбилиси это прекрасно понимают. Не случайно во время своего недавнего визита в Вашингтон министр обороны Грузии Ираклий Аласания заявлял о желательности кооперации с Россией по обеспечению безопасности предстоящей сочинской Олимпиады, "несмотря на тяжелое наследие военного конфликта 2008 года". Между тем, вопросы обеспечения безопасности выходят за рамки подготовки к самому главному спортивному событию четырехлетия.

Угроза исламизма может парадоксальным образом сблизить две страны

Сегодня любые инциденты на российско-грузинском пограничье не следует рассматривать исключительно в контексте отношений Москвы и Тбилиси, переживающих самые худшие времена за весь период, начиная с распада Советского Союза. Эти противоречия могут использовать (и используют) третьи силы. Те же северокавказские исламисты и их союзники в Грузии главным своим врагом считают Россию. Однако и западный мир, на который так безоговорочно ориентируется Грузия, для "Имарата Кавказ" представляется угрозой и враждебной силой. Для понимания этого достаточно ознакомиться с оценками северокавказских исламистов ситуации в Афганистане, Ираке, на Ближнем Востоке в целом. Не зря Госдеп США внес в свои "черные списки" террористов и Доку Умарова, и "Имарат Кавказ" в целом.

Наверное, "имаратчики" могут чисто теоретически рассматривать такой вариант, как "ситуативный союз" с Тбилиси. Но стратегического партнерства здесь не может быть по определению. Что касается передвижений исламистов по грузино-российскому фронтиру, то, как бы ни тяжело это было признать Москве и Тбилиси, они недостаточно эффективно контролируются государственной властью с обеих сторон. И если говорить о "нормализации" не как о риторическом приеме, а как о практической программе, то "пограничный сюжет", переплетенный с вопросами безопасности России, Грузии, ситуацией на Ближнем Востоке, мог бы стать реальной площадкой для сближения позиций. Можно в знак неприятия действий Москвы в Абхазии и в Южной Осетии желать поражения РФ на Северном Кавказе. Но грузинское государство не может изменить кавказскую географию. С уходом России Грузия окажется один на один с ворохом проблем, по сравнению с которыми абхазский и югоосетинский вопрос могут показаться детскими головоломками. Представим себе на секунду определение границ на "независимом Северном Кавказе" на фоне растущего исламистского дискурса и внутриисламских конфликтов.

Сегодня Россию и Грузию разделяют антагонистические противоречия. Однако угроза исламизма и использование российско-грузинского фронтира (а также двусторонних противоречий) радикалами, террористами и диверсантами ради собственной выгоды может парадоксальным образом сблизить две страны. Не сразу, не сегодня и не по всем вопросам. Но поиск ответа на этот вызов – намного более действенное средство, чем совместные конференции в стиле тостов, разговоры про "многовековые культурные связи", "дружбу народов поверх властей" и прочие пустословия. Такой поиск может вообще не состояться. Ведь для него требуется системное и нелинейное мышление, которое в дефиците и в большой России, и в маленькой Грузии. Имеющиеся антагонизмы могут взять верх. Но перед тем, как отвергнуть этот непростой путь, для начала следует внимательно изучить хотя бы кавказские карты.

 

http://www.novopol.ru/-u-rossii-i-gruzii-est-shans-na-sblijenie-text154359.html


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение