Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Иранский фактор на Каспии

28.08.2013

Автор:

Теги:

Захочет ли Хасан Рухани решать проблему Каспия
Виктория Панфилова, обозреватель «НГ» специально для «Вестника Кавказа»
 

С избранием президентом Ирана Хасана Рухани, человека с репутацией либерального политика, появилась надежда на то, что напряженность вокруг ИРИ будет спадать. Речь идет, пожалуй, о двух факторах, создавших Тегерану репутацию «сложного переговорщика». Во-первых, это ядерная проблема Ирана, не дающая покоя Западу. Во-вторых, и это в меньшей степени, – неурегулированность статуса Каспия. Впрочем, по части решаемости первое и второе, как минимум, равнозначны. А если углубиться в суть проблемы, то, возможно, статус Каспия в своем решении более сложен, поскольку требует консенсуса пяти субъектов каспийского бассейна, каждый из которых склонен вести свою игру в целях извлечения собственной максимальной выгоды. Активизация политики России на иранском направлении, а также стремление Казахстана и Азербайджана к стабильности в каспийском регионе могут принести долгожданные плоды. Хотя опять же стоит подчеркнуть, что сиюминутного результата ожидать не стоит. Хотя бы потому что, четвертый саммит прикаспийских государств, проведение которого запланировано в нынешнем году в России, пока никак не может состояться. Именно по той причине, что позиции государств бассейна разнятся.

По словам директора Центра общественно-политических исследований Владимира Евсеева, «до саммита прикаспийских государств, наверное, рано говорить о серьезных подвижках». «Речь может идти только об уточнении позиций, потому что мешает этому излишняя жесткость Ирана по вопросу раздела Каспийского моря и его статусу», – сказал Евсеев автору. При этом он не исключил, что Хасан Рухани может занять менее жесткую позицию, а потому возможно какое-то согласование подходов. «Реально позиция Ирана по Каспию будет определена во время четвертого саммита прикаспийских государств, который состоится на территории Российской Федерации. Здесь же возможны уточнения позиции иранской стороны или же внешнеполитическая корректировка Ирана по статусу Каспийского моря», – считает Евсеев.

Проблема Каспия трудноразрешима не только из-за жесткой позиции Ирана, но и за спорных вопросов между другими странами региона – Туркменистаном и Азербайджаном. Дно Каспия разделено между Казахстаном, Азербайджаном и РФ по секторальному принципу совместными соглашениями уже более 10 лет. Как отметил вице-президент Союза компаний «Консалтинг. Аналитика. Пиар» Исмаил Агакишиев, «за основу тогда взяли границы, установленные еще в советские годы Министерством нефтяной промышленности СССР. Туркменбаши не согласился с этими границами, а именно с точкой отсчета границ Азербайджана, игнорируя конечные границы Апшеронского полуострова. Иран, в свою очередь, не согласен с существующими границами по Каспию времен СССР и предлагает поровну поделить дно между всеми пятью прикаспийскими странами, каждой - по 20 процентов. Тогда Иран получил бы на четыре процента больше, вместо нынешних положенных 16 процентов. На самом деле, вопрос не в этих четырех процентах, а в геополитических интересах Ирана. С одной страны, Тегеран хочет занять одну из ведущих позиций в Каспийском регионе, с другой стороны - ослабить позиции нефтяных компаний-гигантов представляющих интересы ведущих стран Запада».

Генеральный директор Института каспийского сотрудничества Сергей Михеев, оценивая ситуацию вокруг Каспия, заявил автору, что «пока не заметил особой активизации политики Путина». «Активности нет по той причине, что у России все проблемы на Каспии в целом решены. Москва не может решить спорные вопросы за Иран, Азербайджан и Туркменистан, но может выступить посредником», – считает Михеев. По его словам, эти три страны друг с другом не могут договориться и в той или иной степени возлагают надежды на Россию, в решении данного вопроса. В тоже время, периодически обвиняют ее в сложившихся проблемах вокруг крупнейшего водоема. «Четвертый саммит должен был состояться еще в 2011 году, но он не состоялся, прежде всего, по причине неопределенности статуса Каспия. У трех прикаспийских государств так и не выработалась единая позиция по этому вопросу. И Баку, и Москва говорили, что нечего обсуждать – нет повестки дня. Если вопрос статуса не решается, то и не о чем говорить. До конца года время еще есть, а, значит, есть надежда, что саммит состоится», – полагает Михеев.

По словам эксперта, заметным событием станут военные учения, намеченные на сентябрь-октябрь – «это вопрос геополитики». «Россия и Иран демонстрируют некий потенциал движения. Но я думаю, это происходит в связи с геополитической активностью американцев на Ближнем Востоке и в Средней Азии, а также их периодическими намеками на то, что в зоне каспийского бассейна у них есть свои интересы, и они были бы не прочь их каким-то образом защищать. Американцы вырабатывают различные подходы к правительствам прикаспийских государств с одной целью – закрепиться в регионе в военном плане. Последняя новость была связана с Актау, где США планировало открыть военно-морскую базу для вывода войск из Афганистана с возможным ее укреплением в дальнейшем. Поэтому российско-иранские военные маневры как раз могут быть связаны с этим вопросом», – сказал Михеев.

По мнению директора Центра общественно-политических исследований Владимира Евсеева, предстоящие российско-иранские военно-морские учения не могут не волновать Казахстан. Хотя бы по причине сотрудничества с США по Актау. «Астана в этом отношении может проявить некоторое беспокойство. Было бы логично, если бы казахстанские представители присутствовали на этих учениях», – сказал автору Евсеев.

Вообще же позиция Астаны по иранскому вопросу начинает представать «особенной» – именно Казахстан из стран каспийского бассейна наиболее активен в отношении Тегерана, в первую очередь, по ядерной проблеме. Как сказала автору заместитель генерального директора политологического центра "Север-Юг" Юлия Якушева, для Казахстана роль посредника в решении иранской проблемы важна, прежде всего, с точки зрения международного позиционирования. «То, что Казахстан становится площадкой для важнейших мировых политических форумов, говорит о возрастающем значении Астаны в обсуждении и решении глобальных политических проблем. О признании Казахстана в качестве полноправного актора международных отношений, которому доверяют и с чьим мнением считаются, свидетельствует и саммит ОБСЕ в Астане, и приглашение Астаны к участию в работе G20», – считает Якушева. Также не стоит забывать о том, что Казахстан пытается играть ведущую роль в глобальном антиядерном движении и даже инициировал проект «АТОМ», призывающий к полному ядерному разоружению. В этом контексте участие Астаны в решении ядерной проблемы Ирана вполне укладывается в канву последних внешнеполитических инициатив Нурсултана Назарбаева, который, конечно, понимает, что глобальное ядерное разоружение, как и скорое решение иранской проблемы – лишь благое намерение, далекое от реальности. «Но вполне ощутимые имиджевые дивиденды эти проекты Казахстану приносят. Заинтересованность Казахстана в участии в переговорах по ядерной проблеме Ирана обусловлена и рядом вполне объективных причин. Во-первых, Казахстан является одним из ведущих участников системы коллективной безопасности в Центральной Азии и в Каспийском регионе, поэтому мирное разрешение конфликта или хотя бы недопущение его перевода в горячую фазу отвечает интересам национальной безопасности страны. Во-вторых, предыдущий раунд переговоров «шестерки» завершился с нейтрально-позитивным результатом, каждый остался при своем, однако риторика начала несколько меняться и возникло впечатление, что стороны отошли от опасной черты, за которой – военные действия. А изменение информационного фона – это уже большое достижение для организаторов переговоров, которые сумели сдвинуть с мертвой точки этот вопрос», – считает Якушева.

Здесь есть с чем сравнивать – ведь до алма-атинского заседания «шестерки» стороны не то что не могли прийти к общему знаменателю, но даже не приходили к согласию по вопросу о месте проведения переговоров. Казахстанская же площадка объективно наиболее приемлема для всех сторон. «Казахстан – часть исламского мира, взаимодействует со всеми ближневосточными коллегами. И одновременно воспринимается как надежный партнер на Западе. Нурсултан Назарбаев уже заручился согласием Ирана во время его переговоров с Рухани и, думаю, что и остальные члены «шестерки» возражать не станут», – говорит Якушева.

По ее мнению, сейчас пока еще сохраняется интрига вокруг стратегии, которую изберет Иран в ходе дальнейших переговоров. Новый состав правительства ИРИ наталкивает на серьезные размышления, поскольку представлен политиками либерального и умеренно-консервативного крыла, ориентированного на диалог с Западом. Поэтому, конечно, ожидать от официального Тегерана отказа от ядерной программы было бы весьма наивно. «Для иранцев это равноценно «предательству национальных интересов». Но то, что Иран будет демонстрировать более гибкую позицию в переговорах, более чем вероятно. А потому дальнейшие переговоры «шестерки» – искусство возможного. А значит, и роль посредника, сопряженная в сложившихся условиях с минимальными рисками, может принести Казахстану ощутимые политические бонусы», – сказала Якушева.

У Азербайджана свои расчеты. В последний период президентства Махмуда Ахмадинеджада отношения двух стран лихорадило. Поэтому кроме глобальных проблем в той или иной степени связанных с Тегераном, Баку рассчитывает на понижение градуса в двухсторонних отношениях, возвращение их в нормальное добрососедское русло без взаимных острых заявлений, что позволило бы вернуться к абсолютно спокойной тональности диалога и конструктивному пошаговому рассмотрению вопросов, которые вызывают тревоги у сторон.

Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение