Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Технологии и алгоритмы революций на Ближнем Востоке и в Северной Африке: опыт для Центральной Азии

28.07.2012

Автор:

Теги:

Наблюдая за ситуацией на Ближнем Востоке, нельзя не заметить некий заданный алгоритм, по которому развиваются события в странах, где свершилась революция и свергнут очередной правитель. Если признать наличие внешнего вмешательства, то это наталкивает на мысль об отработанной технологии по смещению руководства неугодных стран. С другой стороны, если не придавать большое значение внешнему вмешательству, а происходящее рассматривать через призму демократизации, прав человека и объяснять внутриполитическими обстоятельствами, то в этом случае речь может идти о развитии авторитарных государств Ближнего Востока и Северной Африки по схожей модели и, соответственно, однотипной модели падения местных режимов.

Выделим для анализа две группы государств, где, в зависимости от результата, наблюдаются схожие процессы и тенденции. В первую группу мы можем включить Тунис, Египет и Йемен, где изменения во власти произошли относительно мирно. Ко второй группе отнесем Ливию, которая испытала кровопролитные столкновения противоборствующих сил внутри страны и внешнее вмешательство. По этому сценарию также начала развиваться ситуация в Сирии. Особняком стоит Бахрейн, но, возможно, здесь все еще впереди.

Оговоримся сразу, что падение режимов в результате революции происходит, прежде всего, там, где созревают внутренние предпосылки, а власти утрачивают легитимность в обществе. При анализе «Арабской весны» многие эксперты сходятся во мнении о таких общих предпосылках революционной ситуации, как: мощное протестное движение снизу в арабских государствах, тяжелое социально-экономическое положение, неустроенная образованная молодежь как ведущая движущая сила перемен. Политические элиты на протяжении долгих лет препятствовали преобразованиям в обществе, социальные лифты не работали, а политические процессы консервировались. В этой ситуации режим достаточно было подтолкнуть к пропасти, чем, собственно, похоже, и занимались внешние силы в данном регионе.

В то же время, нельзя сбрасывать со счетов различные варианты, с одной стороны, демократизации региона, а, с другой, «управляемого хаоса» и идеи переформатирования региона в новое политическое и геополитическое качество. Вопрос распространения демократии в мусульманском мире в рамках проекта «Большого Ближнего Востока» был инициирован США и вынесен на международный уровень на саммите «Большой восьмерки» в Си-Айленде в июне 2004 года, с конкретными механизмами, Планом «восьмерки» по поддержке реформ и выделенными финансовыми ресурсами для его осуществления.

Если говорить об идеях перекраивания карты региона, то она также не нова. В годы президентства Дж. Буша-мл. в прессу через отставных американских военных периодически попадали материалы с картами так называемой «дуги нестабильности», которая берет начало в Северной Африке и тянется к Пакистану и Синьцзяню. На этих картах отражены новые линии прохождения границ в регионе, не совпадающие с нынешними, что говорит о намерении определенных кругов западных стран при благоприятных обстоятельствах изменить стратегическую обстановку в свою пользу. Здесь в качестве примера можно привести карту Ральфа Петерса.

«Арабская весна» стала возможной в силу сочетания внутренних и внешних факторов. Хотелось бы обратить внимание и на такой важный фактор, как спровоцированная смена поколений у власти.

Так, когда речь заходит об американском участии в возникновении «Арабской весны», то критики этого подхода часто приводят следующий вполне убедительный аргумент. Лидеру Ливийской Джамахирии М. Каддафи к концу сроку своего правления удалось урегулировать отношения с Западом. М. Каддафи в 2003 году публично отказался от планов по созданию оружия массового поражения. Затем согласился выплатить многомиллиардные компенсации жертвам авиакатастроф в Северной Шотландии в 1988 году и в небе над Нигером в 1989 году. В 2006 году Соединенные Штаты исключили Ливию из списка стран, поддерживающих терроризм.

Если говорить о президенте Египта Х. Мубараке, то здесь интересы республиканских кругов в США, вполне благоволивших египетскому лидеру, смыкались с интересами Израиля и произраильских кругов на Западе, видевших в Х. Мубараке ключевого гаранта мирных договоренностей между Израилем и Египтом.

Однако это не спасло ни М. Каддафи, ни Х. Мубарака.

Причина отказа в поддержке старых клиентов может заключаться в понимании на Западе необходимости обновления и смены социальной, экономической и политической парадигмы на Ближнем Востоке и в Северной Африке, и, как бы скептически к этому не относились у нас и в мире, определенной демократизации региона. В переменах на Ближнем Востоке заинтересованы элиты ведущих развитых стран для ускорения глобализационных трендов, а также для открытия рынков и развития общества потребления здесь в интересах ТНК.

Смещенные лидеры олицетворяют собой уходящую эпоху, поэтому и М. Каддафи и Х. Мубарак были фактически списаны, чтобы открыть дорогу новым процессам, новым возможностям и новым политикам. У них, все же, была возможность уйти мирно, но они ею не воспользовались. Степень сопротивления переменам, по существу, определила степень жесткости, с которой тот или иной режим был смещен. Остальное, на мой взгляд, является вопросом технологии.

Теперь об алгоритмах революции. Прежде всего, следует отметить игнорирование властями в течение длительного времени протестных настроений в обществе. Которые годами накапливались, не находили своего разрешения конструктивным путем в ожидании революционного импульса и организующей силы. И таким импульсом в Египте, например, стали «Братья-мусульмане».

Во время «арабских революций» мы наблюдали лишь переход протестных настроений от латентной фазы в активную, в массовые волнения и беспорядки.

Несомненно, падение режимов, казавшихся незыблемыми, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Такой активности масс от Ближнего Востока не ожидали. Другим сюрпризом стал способ мобилизации и координации протестного движения. В первую очередь эксперты обращают внимание на мобилизацию протестных сил через социальные сети и новые средства коммуникации. Это тоже определенная технология, рассчитанная на прогрессивные и активные слои населения, прежде всего молодежь. Отсюда альтернативное название «арабской весны» - «твиттерные революции».

Часть экспертов скептично относится к возможностям социальных сетей на Ближнем Востоке. В традиционных обществах и сельской местности, на их взгляд, там где интернет не распространен, инструментом социальной и политической мобилизации выступили пятничные молитвы и в целом мечети. В арабских странах, где в обществе сильны позиции религии, многое зависит от настроения «арабской улицы» и умения политических сил с ней работать. Ряд экспертов говорит в данном случае о феномене «исламской пассионарности», не берусь судить - это тема для более глубокого исследования.

Следующее. Столкнувшись с массовыми волнениями, режимы оказались неспособными адекватно реагировать на них, полагаясь, как и прежде, на репрессивный аппарат. Массовые выступления для Ближнего Востока - достаточно привычное явление, и применение силы против демонстрантов также не вызывает удивление. Речь идет о переходе мира в новую политическую эпоху и смене массового сознания в пользу большей демократичности и открытости. То, что было эффективным в предыдущую политическую эпоху, больше не срабатывает. Там, где военные отказались стрелять в население и не оказывали требуемой поддержки режиму, режим быстро утрачивал политическую инициативу и в результате лишался власти.

По такому сценарию события развиваются в Тунисе, где волнения начинаются в декабре 2010 года. Включается репрессивный аппарат. После столкновений с силами правопорядка, в которых гибнет около 70 человек, ситуация накаляется. 14 января 2011 года президент Бен Али, руководивший страной 23 года, покидает страну.

Успех революции в Тунисе подает пример египтянам. 25 января 2011 года Каир, а затем другие города Египта охватили антиправительственные выступления. Участники массовых митингов потребовали проведения реформ. Несколько человек совершили самосожжение. В феврале Х. Мубарак, руководивший страной 29 лет, ушел в отставку и был взят под домашний арест. Власть перешла в руки военных, которые спустя несколько месяцев организовали парламентские и президентские выборы в стране. Новым президентом страны был избран кандидат от «братьев-мусульман», однако его власть ограничивается военным советом.

Почти одновременно с Египтом антиправительственные выступления охватили Йемен. Митингующие потребовали отставки президента Али Абдаллы Салеха, управлявшего страной около 33 лет. Однако президент отказался уйти в отставку. Количество митингующих достигло сотни тысяч. Включается репрессивный аппарат. Против Салеха выступили лидеры нескольких влиятельных племен и религиозные лидеры. Полиция открыла огонь по демонстрантам. Политический процесс сместился к вооруженному столкновению между оппозицией и формированиями, сохранившими верность президенту. США и 6 монархий Персидского залива призвали президента Йемена уйти в отставку. В результате обстрела президентской резиденции 3 июня 2011 года президент Салех был ранен. 4 июня он покинул страну и прибыл в Саудовскую Аравию для лечения, оказавшись фактически в изгнании. Под внутренним и внешним давлением Салех продержался еще 5 месяцев, но в итоге 23 ноября 2011 года был вынужден подписать документы о передаче власти в стране временному правительству. В обмен на отказ от власти Салех добился неприкосновенности и иммунитета от судебного преследования.

Таким образом, Тунис и Египет представляют собой пример мирной передачи власти, где гарантами транзитного периода до избрания новых властей выступили военные. К ним примыкает Йемен, экс-президент страны продержался дольше своих коллег, но тем не менее уступил власть через оговоренные в результате политического компромисса процедуры в обмен на гарантии безопасности. Здесь на примере Йемена мы также видим пример значительного внешнего давления на режим со стороны США, а также успешное взаимодействие между США и арабскими монархиями Персидского залива при смене режима в Йемене.

Ситуация в Ливии развивалась по другому алгоритму. Здесь массовые антиправительственные выступления начались в середине февраля 2011 года. М. Каддафи отказался идти на компромисс с оппозиционными силами, включил репрессивный аппарат и жестко в крови утопил первые выступления манифестантов. По данным СМИ, на сторону оппозиции перешел персонал военной базы в Бенгази, затем по оппозиционным демонстрантам нанесли удар ВВС Ливии. Мировые СМИ сообщили о многочисленных жертвах среди гражданского населения. В стране началась гражданская война.

В этой связи «Арабская весна» здесь развивалась по другому сценарию, главными особенностями которого были делегитимизация режима через кровопролитие, гражданская война с последующей вооруженной интервенцией со стороны коалиции государств.

В отличие от президента Йемена, где полиция также открыла огонь по демонстрантам, у М. Каддафи отсутствовал необходимый уровень поддержки среди монархий Персидского залива, а также влиятельные лоббисты среди западных элит, способных перевести ситуацию в управляемое и конструктивное русло.

Бросив армию на подавление выступлений оппозиции, М. Каддафи настроил против себя значительную часть населения Ливии, а также предоставил своим политическим противникам возможность вмешаться во внутренние дела страны. 25 февраля 2011 года Совет по правам человека ООН обсудил ситуацию в Ливии, приняв решение о создании международной комиссии для расследования серьезных нарушений прав человека. В этом же месяце Совет безопасности ООН вводит санкции против режима Каддафи, а также поручает Международному уголовному суду расследовать обстоятельства гибели мирных граждан в этой стране.

Согласно утвердившейся с 1990-х годов в международных отношениях концепции «гуманитарного вмешательства», вмешательство в дела суверенных государств оправданно, когда наблюдаются «преступления против человечности» и факты гуманитарной катастрофы, вызванные нарушением прав национальных меньшинств с применением насилия (Косово) или в случае геноцида (Руанда). Главное условие: такое вмешательство должно быть санкционировано Советом Безопасности ООН. В течение последнего десятилетия западные страны стремятся расширить толкование «гуманитарного вмешательства», включая в качестве причин для вмешательства нарушение прав человека и систематическое насилие центрального правительства в отношении своих граждан.

Также следует указать на попытки пересмотра Западом основополагающего в международной политике с середины 17 века принципа «государственного суверенитета». Согласно западному подходу, который он стремится сделать универсальным: государство больше не располагает исключительным суверенным правом на насилие в рамках своих национальных границ.

В таком праве на насилие было отказано и М. Каддафи. Действия Каддафи были фактически интерпретированы мировыми СМИ как «преступления против человечности». Следует отметить, что М. Каддафи практически сразу проиграл информационную войну. Сообщения западных СМИ из Ливии подавались исключительно в негативном свете для правящего режима, настраивая против него мировую общественность. Были замечены факты фальсификации информации, которые, впрочем, остались без последствий.

17 марта Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1973 по ситуации в Ливии, в которой вводит режим бесполетной зоны в воздушном пространстве над Ливией. Документ исключает прямое военное вторжение, однако он сформулирован таким образом, что задача обеспечения «режима бесполетной зоны» так или иначе предполагает военное принуждение международным сообществом вооруженных сил Ливии к соблюдению режима, и препятствует их использование для подавления оппозиции.

Спустя два дня, 19 марта, началась международная военная операция против сил Каддафи. Вместо разъединения противоборствующих сторон коалиционные силы обеспечили военную поддержку оппозиционным силам. В конце марта командование военной операцией перешло к НАТО. Соотношение сил однозначно было в пользу коалиции, и к октябрю 2011 года с режимом Каддафи было покончено, а сам М. Каддафи убит повстанцами. Власть в стране перешла к Переходному национальному совету (ПНС). В стране начались межплеменные распри.

Ситуация в Сирии с каждым днем начинает напоминать ливийский вариант, хотя социальная база режима, международное окружение и условия здесь совершенно другие.

Во-первых, антиправительственные выступления с требованием отставки Б. Асада с самого начала встретили неадекватно жесткий отпор со стороны сирийской власти. По манифестантам открывается огонь на поражение, населенные пункты, поддержавшие оппозицию, подвергаются артиллерийскому и минометному обстрелу. Наблюдатели говорят о непропорциональном применении силы. Число погибших растет с каждым днем, количество беженцев достигло 112 000 человек.

Во-вторых, в связи с ростом кровопролития режим стремительно теряет легитимность как внутри страны, так и в мировом сообществе. Страны ЕС, США и ряд стран Ближнего Востока призвали Б. Асада уйти в отставку и передать власть по йеменскому варианту. Против правящего режима ведется информационная война, которую Б. Асад и его окружение проигрывают.

В-третьих, в Сирии массовые выступления перешли в фазу гражданской войны. Оппозицией создан координационный орган – Сирийский национальный совет, аналог ПНС в Ливии. Противники режима получают финансирование и вооружение из-за рубежа.

В-четвертых, в ситуацию в Сирии вмешался Совет Безопасности ООН, в зоне конфликта учреждена миссия международных наблюдателей. Правящий режим поддерживают в СБ ООН Россия и Китай. Однако все идет к тому, что подобно ливийской ситуации их поддержки будет недостаточно, чтобы защитить Б. Асада. В начале июля спецпосланник ООН по Сирии К. Аннан признал провал плана мирного урегулирования в Сирии.

В-пятых, как в случае с Йеменом против Б.Асада выступает коалиция западных стран, Турции и монархий Персидского залива, действующих совместно под эгидой так называемой «Группы друзей Сирии». Данный механизм будет задействован для решения «сирийского вопроса» в случае серьезного противодействия на площадке ООН со стороны России и Китая.

В-шестых, запущен сценарий «гуманитарного вмешательства». Международные правозащитные организации обвинили власти Сирии в нарушении прав мирного населения. Красный крест объявил о действии в зоне конфликта международного гуманитарного права. Ситуацией в Сирии заинтересовался Совет ООН по правам человека. Сотрудники ООН фиксируют нарушение прав человека, как со стороны армии, так и со стороны оппозиции. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун призвал мировое сообщество предпринять все возможное, чтобы остановить «кровавую бойню» в Сирии. Таким образом, международные организации близки к тому, чтобы объявить в Сирии гуманитарную катастрофу с ожидаемым внешним вмешательством.

По отработанной в Ливии схеме, звучат предложения о создании закрытой для полетов зоны и гуманитарных коридоров на территории Сирии, чтобы беженцы могли спокойно покинуть страну, а колонны гуманитарной помощи достичь нуждающихся.

Характерно, что и в Ливии, и в Сирии власти своих оппонентов причисляли к сторонникам Осамы бен Ладена и «Аль-Каиды», пытаясь обосновать свои действия борьбой с терроризмом и религиозным экстремизмом. По этому пути склонны идти также государства Центральной Азии.

В Центральной Азии усиливаются протестные настроения и количество антиправительственных выступлений, как политического, так и социального характера, может возрасти. Учитывая определенную недооценку силовыми структурами стран региона «гуманитарных аспектов» при подавлении протестной деятельности, существует риск повторить ошибку, совершенную названными режимами на Ближнем Востоке и в Северной Африке. Которая в последствии может быть использована внешними силами для делегитимизации властей и, возможно, их смещения.

Соответствующие негативные прецеденты уже в Центральной Азии имеются. Чтобы быть корректным, воздержусь от интерпретации данных событий и приведу лишь факты.

Так, Узбекистан подвергся резкой критике за Андижанские события 2005 года, во время которых, по утверждению международных правозащитников погибло много мирных граждан. После отказа от международного расследования данных событий на Узбекистан были наложены санкции ЕС. Узбекская оппозиция за рубежом призывает международное сообщество дать более жесткую оценку данным событиям.

Источником проблемы для политической элиты Казахстана может стать ситуация в Жанаозене в декабре 2011 года, которая болезненно воспринята в обществе и получила широкий резонанс в мире. Об этом говорит недавний визит в Казахстан верховного комиссара ООН по правам человека Наванетхем Пиллэй и прозвучавшая из ее уст рекомендация казахстанским властям провести международное расследование этих событий.

Таджикистану грозит раскручивание в информационном пространстве в крайне невыгодном для властей ключе ситуации в Горном Бадахшане, где в ходе операции силовиков против вооруженных формирований, по утверждению правозащитников, погибло много мирных граждан. Пока над таджикскими властями нависла лишь «тень Хорога». Однако в случае дальнейшего обострения ситуации и ее выхода из-под контроля голос правозащитников будет учитываться больше, чем мнение Душанбе.

Таким образом, по опыту «Арабской весны» и алгоритму действий антиправительственных сил странам Центральной Азии могут быть сделаны следующие рекомендации:

1) мир и массовое сознание населения переходят в новое качество, которое характеризуется большей открытостью обществ и либерализацией политических систем. Управлять обществом и государством старыми политическими методами не эффективно;

2) власти страны не должны игнорировать протестные настроения в обществе, а способствовать их снижению посредством проведения реформ, направленных на развитие институтов гражданского общества;

3) социальные сети, СМИ и НПО это всего лишь средства коммуникации. Ограничительные меры в отношении них не снижают, а напротив увеличивают протестные настроения;

более важно:

4) обеспечить представительство интересов конструктивных оппозиционных сил в структуре власти;

5) расширять социальную базу поддержки власти, наладив посредством бюджетных программ более справедливое распределение финансовых потоков в стране;

6) расширять социальные программы по трудоустройству молодежи, создать нормативно-правовую базу временной и почасовой занятости учащейся молодежи, в том числе в стенах учебных заведений;

7) обеспечить реализацию прав граждан на мирные собрания и митинги, формировать культуру мирного и конструктивного выражения протеста;

8) отрабатывать у силовых структур навыки эффективного взаимодействия в кризисных ситуациях в случае массовых волнений и беспорядков, используя оружие нелетального действия;

9) не использовать боевые патроны против гражданского населения, избегать соответствующих провокаций, иначе это грозит международным вмешательством. Там, где эксцессы с жертвами среди гражданского населения все же произошли, предпринять меры, направленные на снижение общественного недовольства и минимизацию политического ущерба для власти;

10) способствовать налаживанию эффективного взаимодействия с неправительственным сектором;

11) не совершать ошибку смещенных правящих режимов, недооценивая роли демократии, защиты прав человека и в целом гуманитарных аспектов в политике западных держав;

12) уделять внимание подготовке нового поколения власти и создать признанные всеми политическими силами в стране механизмы передачи власти от поколения к поколению.

28 июля 2012 г.

Аскар Нурша, политолог,

Кандидат исторических наук

aspect-m.kz


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение