Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Азербайджан в российской прессе (1988-2000)

03.01.2012

Автор:

Теги:


Автор:  Азер Мурсалиев, http://www.sakharov-center.ru/publications/azrus/az_016.htm
Азербайджан в российской прессе (1988-2000)
Название статьи обязывает к строгому академическому стилю с обилием ссылок, дат, цитат. Однако совпадение в некотором смысле объекта исследования с его субъектом создаёт для автора определённые проблемы. В некотором смысле для меня эта тема - автобиографична. А потому речь пойдёт не столько о самих публикациях на азербайджанскую тематику, сколько о внутренних процессах в российской журналистике, обуславливающих тот или иной взгляд на события, происходившие в Азербайджане в этот период.

Строго говоря, в подавляющем своем большинстве публикации в московской прессе об Азербайджане, начиная с 1988 года и едва ли не до середины 90-х годов, имели к процессам, идущим в этой республике, весьма опосредованное отношение. Речь, разумеется, идёт об оценочных статьях, а не информационных сообщениях.

Эти публикации отражали, как правило, не столько конкретную ситуацию в Азербайджане, сколько внутримосковскую борьбу. Именно этим фактором объясняются неожиданные, порой резкие изменения в общей направленности статей в московской прессе.

Впрочем, здесь надо сделать существенную оговорку. Довольно быстро, уже к маю 1988 года, большинство московских газет выработало оптимальную модель подачи оперативных материалов по конфликту. Как правило, они основывались на принципах строгого паритета. Примерно равное количество строк отводилось сообщениям из Баку и Еревана, иногда к ним подвёрстывали и сообщения из Степанакерта (Ханкенди). Писались они, как правило, собственными корреспондентами газет в обеих республиках, а позднее независимых странах. В подавляющем большинстве случаев это были объективистские и безоценочные публикации (всякие оценки из этих статей старательно вычёркивались московскими редакторами). Были, конечно, и “завуалированные” оценки, к примеру, сразу после очередного решения Москвы не делить Карабах, в сообщениях из Еревана мелькали формулировки вроде “народ требует справедливого решения карабахской проблемы”, что подразумевало несправедливость решения оставить Карабаха в составе Азербайджана. Но это, в целом, можно считать мелочью.

Вторая группа публикаций - так называемые авторские выступления, чрезвычайно модные в эпоху перестройки. Набор авторов был вполне стандартен - представители интеллигенции и властной номенклатуры (последние преимущественно в консервативной печати) из обеих республик и политизирующиеся московские интеллигенты. Эти выступления были, как правило, эмоциональны, субъективны и глубоко оценочны. Впрочем, здесь паритет явно не выдерживался, так как подавляющее большинство московских авторов (вроде покойной ныне Галины Старовойтовой и канувшего в небытие Андрея Нуйкина) было настроено более “проармянски”, нежели сами армянские авторы (за исключением наиболее оголтелых, вроде Зории Балаяна и Сильвы Капутикян). Вспоминать эти публикации не хочется, да и нет, собственно, нужды.

Речь идёт о так называемом среднем поле, то есть статьях, авторы которых старались придерживаться нормальной, относительно объективной и непредвзятой позиции. Они, собственно говоря, и являлись определяющими в формировании общественного мнения в России по отношению к армяно-азербайджанскому конфликту.

В целом историю освещения азербайджанской тематики в московской прессе можно разделить на несколько этапов.

Под цензурой ЦК КПСС.
Февраль 1988 года - осень 1989 года

В феврале 1988 года начался конфликт в Карабахе. Однако первые публикации о нём в московских газетах последовали лишь после сумгаитских событий. Главные газеты страны - “Правда”, “Известия”, “Труд”, “Комсомольская правда” - отправили бригады ведущих журналистов по маршруту Баку-Степанакерт-Ереван.

Поездка проходила под довольно-таки плотным патронажем партийных органов.

Е результатом должны были стать одновременные оценочные статьи, в которых события оценивались бы с единственно верной партийной позиции. Первой, как и должно было быть, вышла статья в “Правде”. Мне довелось увидеть её в, так сказать, “обработанном для исполнения” виде. В одном из высоких партийных кабинетов. Различные абзацы были подчёркнуты разноцветными фломастерами. В целом творение производило впечателение авангардистской картины. Смысл растолковал сам хозяин кабинета: “Эти абзацы - основа будущего партийного постановления. Подчёркнутое желтым - вступительная часть, красным - постановительная. Зелёное - то, что будет, возможно, еще обсуждаться и т. д. А то, что не подчёркнуто (начало и финал статьи) - это ваши журналистские украшения”.

Суть статьи сводилась к простому и верному тезису: никаких территориальных переделов по национальному признаку внутри страны быть не может и не должно.

Под статьей стояли четыре подписи: два московских автора, и собственные корреспонденты газеты в Азербайджане и Армении. Потом по этим лекалам писались и аналогичные статьи в других, “младших” газетах. Однако с “правдинской” статьей вышел скандал. Её публикация вызвала шквал возмущения в Армении. Собственный корреспондент газеты в Ереване, не выдержав массированного давления со стороны соотечественников, жёстко публично заявил, что не имеет отношения к тексту. В ответ редакция продемонстрировала черновик статьи с собственноручными правками своего армянского корреспондента и его подписью.

В итоге корреспондент “Правды” в Армении был вынужден уволиться. Это была, пожалуй, первая жертва информационной войны, вспыхнувшей вокруг карабахского, или армяно-азербайджанского конфликта.

Между тем пикантность ситуации заключалась в том, что в самой партии в тот момент от былого “единства” не осталось и следа. Шла ожесточённая борьба между так называемыми “реформаторами” и “консерваторами”. Лидером первых в политбюро ЦК КПСС считался Александр Яковлев, вторых возглавлял Егор Лигачёв. Эта борьба в полной мере выплеснулась на страницы газет. И первым полем боя стала карабахская тематика.

“Реформаторы”, которых активно поддерживала либеральная часть интеллигенции и будущие демократы, изначально и почти безоговорочно приняли сторону армянской партии в карабахском конфликте. Резон был простой: армяне против существующего порядка и хотят перемен. Стало быть они - наши союзники.

С началом работы первого Съезда народных депутатов СССР “реформаторское” крыло получило мощную поддержку в лице Межрегиональной депутатской группы. Демократы в тот период безоговорочно поддержали сторонников отделения Карабаха.

Ровно по тем же самым причинам - требованиям передела, а, следовательно, перемен, - “консерваторы” заняли “проазербайджанскую” позицию. Дело было вовсе не в Карабахе. “Консерваторы” были против всяких переделов, понимая, что один прецедент повлечет за собой другие. И, как выяснилось, позднее, в этом они были правы.

А потому следующие статьи о Карабахе - в прореформаторских “Известиях” и “Комсомольской правде” - были не столь прямолинейны и категоричны. А точнее - весьма аморфны. И при желании в них каждый мог прочесть то, что хотел: мол, делить общую советскую землю нехорошо, но перемены обязательно нужны. Они изначально задумывались как “ответ” либералов консервативной “Правде”. И вовсе не в связи с сутью армяно-азербайджанского конфликта. А совершенно по иным “принципиальным” моментам. Например, одной из самых концептуальных фраз в статье, опубликованной в “Комсомольской правде”, считалась следующая: “И тогда наступило время поэтов и священнослужителей”. Речь шла о том, что народ, вышедший на улицы и площади, не слушал партработников, освистывал их и прогонял. А вот поэты и священнослужители стали кумирами митингующих, предотвратили в некоторых случаях неминуемые столкновения.

Тогда эта фраза читалась как революционная: время партийной номенклатуры закончилось и наступает эпоха новых лидеров, новых моральных авторитетов, которых выбирает сам народ.

То, как воспринимали московские журналисты карабахский конфликт, хорошо иллюстрирует один эпизод. В начале марта вместе с московскими коллегами я отправился в Степанакерт. Во время беседы с новым первым секретарём Нагорно-Карабахского обкома партии Генрихом Погосяном зазвонил телефон правительственной связи. Звонил тогдашний второй секретарь ЦК компартии Азербайджана ныне покойный Виктор Поляничко. Видимо, пытался дать нагоняй. Погосян оборвал его и в резкой форме стал требовать ответа на ряд вопросов. Мои коллеги заворожённо следили за разговором. Потом, когда мы вышли из кабинета, один из них сказал: “Это партийный работник нового типа. Вы можете представить себе, чтобы секретарь обкома ТАК разговаривал с секретарем ЦК КПСС?”

Совершенно неважно было то, о чём говорил, и каких позиций придерживался Погосян. Важно было другое: наконец-то появился новый тип партработника, который не боится начальства и отстаивает “интересы народа”.

Ассоциации “армяне”-“либерализм” и “азербайджанцы”-“консерватизм” были настолько прочны, что присутствовали в качестве весомых аргументов даже в статьях, посвящённых совершенно другим темам. Так, в статье “Кажется, мы еще живы” (Московские новости. 1991. 26 мая) о противостоянии официозного, центрального и реформаторского (тогда) российского телевидения, говорится: “Когда по 1-й программе генерал Громов (кандидат в вице-президенты при Рыжкове) говорит, что армян выселяют по их собственной просьбе, российский канал даёт слово старику-армянину: „Велели писать заявление, а то расстреляют…“” Имеется в виду эпизод операции “Кольцо”, которая проводилась весной 1991 года в селах нынешнего Геранбойского района Азербайджана, где тогда боевики устроили свои базы. Однако опять-таки армяно-азербайджанский конфликт здесь лишь повод для того, чтобы показать кто противостоит на первых президентских выборах кандидату демократических сил Борису Ельцину. „Не от Крутова и Фесуненко (тогдашние телеведущие 1-го канала. - А. М.), а из российских „Вестей“ мы узнали, что В. Крючков признал действия азербайджанского ОМОНа чрезмерно жестокими и обещал отстранить эти отряды от участия в акции”. И в этой фразе ключевым словом является не “азербайджанский”, а ОМОН - детище тогдашнего министра внутренних дел СССР Пуго, созданное по всей стране для разгона манифестаций, митингов, борьбы с набирающей силы оппозицией.

Вплоть до краха КПСС в августе 1991 года в прессе шла ожесточённая борьба между “реформаторами” и “консерваторами” по “карабахской проблеме”. Верх брали то одна группа, то другая. Периодически Политбюро решало ввести “временный мораторий” на карабахскую тематику. Мол, надо дать народам время остыть, не подогревать страсти. Что, мало других тем, что ли? Пишите о севе, сборе урожая, культуре, самоотверженном труде рабочих.

И газеты писали. В Баку и Ереване шли перманентные митинги, бушевали страсти, а газеты сообщали о сборе хлопка и винограда, передовиках производства, тренировках футбольных команд. Эти статьи имели обратный запланированному эффект. Они вызывали ярость митингующих.

В такие периоды “моратория” попадали и весьма серьёзные, ключевые события, о которых страна так и не узнала. Так, осенью 1988 года, за несколько дней до Спитакского землетрясения, в Армении прошла массовая депортация азербайджанцев, сопровождавшаяся погромами, насилием и убийствами. Во многих редакциях уже были подготовлены статьи об этом. Но землетрясение “отменило” их выход. Трагедия может помирить народы, решили в Политбюро, и на статьи об изгнании азербайджанцев из Армении был наложен запрет. Они так и не увидели свет.

Потому российский обыватель помнит и знает Сумгаит, но не знает ничего о, скажем, Гугарке.


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение