Россия, Москва

info@ia-centr.ru

"Коррупция в Киргизии - это не просто одна из проблем государства. Коррупция и есть государство!"

29.12.2011

Автор:

Теги:

Все государство под названием Кыргызстан можно представить в качестве рынка, на котором продаются и покупаются, прежде всего, государственные должности, утверждает шведский политолог Йохан Энгвалль всвоей недавно опубликованной докторской диссертации. По словам доктора Энгвалля, стандартные политические теории не имеют инструментов, которыебы помогли понять, что происходит в этой центральноазиатской республике. Потому что коррупция для этого государства является не однойиз проблем, с которым оно сталкивается, а самим что ни на есть способомгосуправления.

По его словам, кульминацией разложения государства, ну, или если угодно, низшей точкой падения, стал практически официальный симбиоз между правоохранительными органами и оргпреступностью, взращенный бывшим президентом Бакиевым, впрочем, и пост-бакиевские руководители не сильно впечатляют ученого... В то же самое время, даже такое продажное государство можно изменить, утверждаетполитолог, и приводит в пример послереволюционную Грузию.

- Йохан, расскажите нам немного о себе, и о том, как вы начали исследование Кыргызстана и коррупции?

-Я начал изучать эту страну, думаю, лет шесть назад. Меня всегда привлекала Центральная Азия как регион, и поэтому я вообще собирался писать свою докторскую диссертацию по одной из республик. Но первой страной, в которой я побывал, оказалась Киргизия, по той простой причине, что здесь нашлись знакомые и коллеги. С самого начала я понимал, что всего того, что можно найти в литературе о демократии и авторитаризме в этих странах, совершенно недостаточно, и потому я хотел добраться до самых корней, выяснить, на чем зиждется государственность вэтих странах, которые и стали-то независимыми только после 1991 года.

-Итак, о чем Ваша 237-страничная диссертация "Государство как инвестиционный рынок: аналитическая база для понимания политики и бюрократии в Киргизии"?

- Ну, поначалу я находился под влиянием западных теоретических моделей государства как общественной системы, образованной в интересах его граждан, чиновники которой получают свою работу по принципу меритократии (то есть с учетом их опыта, знаний и профессиональных навыков), и действуют в соответствии с нормативно-законодательной базой. Однако, побывав на месте, я осознал, что данная точка зрения дает мне возможность лишь констатировать очевидный факт: что это государство слабое. А вот представления о том, как оно на самом деле функционирует и на каких принципах работает, данная теория не дает. Поэтому я позволил своим собеседникам говорить свободно, оставляя собственное мнение при себе. И тогда люди стали рассказывать о том, как работает система. И они рассказали многое о коррупции.

Затем я осознал, что шведский подход тут неприменим: ведь мы воспринимаем коррупцию в качестве помехи для исполнения государством своей классической роли обеспечения законности, налогообложения и т.д. А здесь мне вдруг стало совершенно ясно, что коррупция в этой стране неотделима от институтов государства.

Давайтеразберемся и с самим понятием коррупции, которое имеет несколько значений: с одной стороны, это - так называемая бытовая коррупция, главным проявлением которой является чрезвычайно распространенное в Киргизии взяточничество, а с другой стороны - "блат", личные связи и родоплеменные и клановые отношения, которые довольно ярко описаны в существующей литературе. Так вот, я все более и более стал осознавать, что несмотря на всю важность личных связей, и значение родственных отношений, либо факта происхождения из определенной местности, которые могут обеспечить вам благоприятные стартовые позиции в жизни, тем не менее, в конце концов, решающую роль в системе играет обязанность платить. Заплатить за прием на госслужбу и повышение по карьерной лестнице: то есть, чтобы вам таки дали какую-никакую должностишку в госаппарате, в большинстве случае обязательно надо "дать бабок", даже если у вас есть очень высокопоставленные связи.

Обложка книги Йохана Энгвалля

- И что, по вашему мнению, нового в этом выводе?

-Ранее, исследования посвященные Киргизии, склонялись к тому, чтобы представлять это государство исключительно партикуляристским, то есть клановым и родоплеменным по своей сути. Мне же стало совершено очевидно,что главным фактором при назначении на большинство административных илиполитических должностей являются деньги. Поэтому в моем описании Киргизия представлена намного более современной системой по сравнению с традиционной точкой зрения.

Поначалу, мне это показалось странным. Понимаете, все знают, что Киргизия это бедная страна, не располагающая значительными природными ресурсами, зарплаты у госчиновников мизерные, и работать на госслужбе, вроде, должно быть не престижно. Но люди все равно рвутся на гсслужбу - так почему же? Так я пришел к пониманию того, что высокая политическая должность и доступ к применению админресурса является ключом к тому, чтобы в этих условиях по-настоящему "делать бабки".

Позвольте привести такой пример: огромное множество исследований посвящено тому, как "элита" борется за контроль над экономическими или природными ресурсами страны с самого момента коллапса прежней, коммунистической системы, и все это на самом деле правда, однако, ключевым ресурсом, открывающим путь к обогащению, являются государственные должности и причастность к госуправлению, и вотэтот фактор совсем не получил должного изучения на системной основе. Всемирным Банком было проведено в каком-то смысле "прорывное" исследование того, как влиятельные бизнесмены добиваются привилегированного отношения к себе со стороны государства путем подкупачиновников. Однако ключевым условием в Кыргызстане является умение занять высокую должность в государственной иерархии, а уж затем самому решать как и кому давать привилегии.

В каком-то смысле в случае сКиргизией ничего общественного в природе уже не осталось - все стало частным, то есть, все покупается и продается. Само понятие общественногосектора в этой стране постепенно теряет смысл.

Самое главное значение имеет пирамидальная структура, по которой идут денежные потоки по направлению снизу-вверх. Между политиком и госслужащим нет особой разницы. Находясь на разных уровнях пирамиды, можно получать разный уровень доходов, однако ты все равно являешься частью единой системы, полностью интегрированной с низового уровня и до самого верха.

- А можно привести примеры масштабов коррупции в этом государстве?

-Да, пожалуйста. Правоохранительные органы, особенно при Бакиеве, были практически интегрированы с орг-преступностью, либо даже подменяли ее. По крайней мере, у них был симбиоз в целях извлечения совместной выгоды.

Якак-то беседовал с несколькими сотрудниками налоговой службы по Ленинскому району г. Бишкека, а буквально через несколько недель узнал отом, что два налоговика были застрелены в машине, и что они оказались членам организованной преступной сети.

В отношении спецслужб вообще примеров - не счесть: то члены ОПГ становятся их сотрудниками, тонаоборот, бывшие офицеры спецслужб прямиком направляются в ряды преступных группировок. Зачастую, они одновременно числятся и там, и там. Все это способствует укоренению беззакония в государственном аппарате.

Если вы занимаетесь политикой в Киргизии, то вам почти необходимо выстраивать вокруг себя параллельное государство: свои судьи,свои полицейские, пожалуй, свои бандиты.

Поглядим, как все пойдет у [недавно вступившего в должность президента Алмаза] Атамбаева. Ябы сказал, что такой президент лучше, чем Бакиев, но скорее всего, хужечем Акаев, или Отунбаева. Его режим будет сталкиваться с соблазном восстановить пирамиду и усилить президентскую власть. Хотя киргизы - гибкий и приспосабливающийся народ, так что имеют шанс сохранить парламентскую систему, которая, по моему личному убеждению, имеет право на существование.

- А выяснили ли вы существующие расценки? Сколько надо "дать" чтобы получить место в системе?

-Сложно сказать. Если мы говорим о чиновниках самого высокого уровня, тосчет может идти на сотни тысяч долларов. Дело того стоит, ведь "выхлоп"составляет миллионы! Для примера, посмотрите на работу системы энергоснабжения. Ведь основной проблемой в этой сфере является не состояние инфраструктуры, а воровство через различные схемы, от простейших, до самых сложных.

Ну и конечно, все зависит от сферы деятельности. Вот, например, в МВД работа простого оперативника не дает ощутимой прибыли, оттого и расценки невысокие. А вот чтобы устроиться в ГАИ, надо реально заплатить, чьим бы родственником ты не являлся. ГАИ это вообще чисто коммерческая структура: покупаешь там место, и регулярно отстегиваешь наверх, чтобы сохранять место за собой. По-русскиэто называется "груз". Так что окончательная стоимость будет зависеть от конкретного места, и "выхлопа", которое оно дает. Наличие правильных связей дает право на скидку. Я думаю, чтобы стать гаишником, надо от пяти до десяти тысяч долларов.

Хотя конкретное содержание этой купли-продажи должностей мне еще предстоит исследовать, и эта задача будет трудной. Как мне кажется, корнями это явление уходит в систему образования, где надо платить, чтобы устроиться в академию МВД, а затем всю дорогу "разводить" себе зачеты и экзамены. В итоге курсанты сразу знакомятся с правилами, и, столкнувшись с ними при устройстве на работу,не ощущают диссонанса.

[В своей диссертации др. Энгвалль приводит цифры, озвученные различными источниками информации, и относящиеся к различным периодам истории независимого Кыргызстана. По словам его собеседников, в акаевские времена должность министра могла стоить от ста до двухсот тысяч долларов. Чтобы стать губернатором, надо было заплатить более 40 тысяч, а акимом (главой администрации города) - от 20 тысяч долларов. В феврале 2011 года, по словам бывшего судьи и замминистра, за место судьи в суде первой инстанции в Бишкеке надо было заплатить от 10 до 50 тысяч долларов.

Бывший преподаватель академии МВД сообщил Энгваллю, что в 2009 году, только за поступление отдельные абитуриенты отдавали до 3 тысяч долларов, а за получение прибыльной должности по окончании - до пяти тысяч долларов. В другом примере говорится о министре, купившем свою должность и незамедлительно сменившем 15% персонала своего ведомства. Их места были освобождены для того, что продать другим желающим; понятно, что новоиспеченный министр получил самую большую долю с подобного "гешефта", с лихвой покрыв свои собственные расходы на приобретение министерского портфеля.]

- Если Ваша теория верна, то как вообще такое государство остается на плаву? Как чиновники находят баланс между выполнением своих официальных функций и злоупотреблением ими ради личной выгоды?

- Ну, на самомделе, из всего подряд извлекать личную выгоду не получится. Какая-то система, внутренняя организация в государстве все же существует: по негласному соглашению, себе можно забрать определенную долю, но не всю сумму. Если ты чиновник, то должен давать показатели, собирать налоги, издавать приказы, и т.д.

При этом, что поразительно, в системе государства есть свои частные механизмы выполнения чисто официальных, государственных по своей природе действий. То есть, милиция раскроет преступление, и суд вынесет решение, только надо за это заплатить, ну, или надо иметь нужные связи. Зачастую это считается не недостатком, а преимуществом системы, способом быстро и оперативно решить какую-либо проблему. Вот, например, все жалуются на инспекторов ГАИ, но многие при этом предпочитают "развести" на месте и вместо штрафа за превышение скорости заплатить взятку.

- В вашей книге говорится, в частности, о том, что купля-продажа должностей началась в 1995 году, а главным и самым могущественным деятелем в этой сфере называют тогдашнюю первую леди, Майрам Акаеву. Далее приводится чья-то цитата, о том что "если Акаев начал выстраивать эту систему, то Бакиев довел ее до автоматизма". Расскажите, как возникла и развивалась эта система?

-В принципе, это общепризнанное мнение, что система стала закладываться во второй половине акаевского правления. Старые советские кадры уходили вотставку по возрасту либо в силу неприспособленности к работе в новых условиях. Примерно в тот же период проявились первые результаты проведенной Акаевым приватизации: на руках у некоторых людей появились крупные суммы наличных средств, которые заменили собой правила и законы вкачестве инструмента структурирования властных отношений. Более того, акаевский режим двинулся в сторону большего авторитаризма, многие частные предприниматели пострадали от рейдерства со стороны его приближенных. Для многих предпринимателей, единственный способ защититься от властей состоял в том, чтобы самим пойти в политику. Например, в парламент, который наводнили бизнесмены, пользовавшиеся статусом законодателей для продвижения собственного дела. Как вы видите,тип руководителей страны изменился: это уже не бывшие советские номенклатурные работники, а крупные бизнесмены, такие как Атамбаев или Бабанов. Они начинали как бизнесмены, и сегодня заправляют самым крупнымбизнесом, который можно представить: целым государством.

- Расскажите о своей методике, и проведенных вами исследованиях?

-В целом, я провел около 100 собеседований, начиная с 2006 года. Провел встране примерно полтора года. В основном мое внимание были обращено на такие сектора, как правоохранительные и фискальные органы, а также госслужба. В этих сферах купля-продажа должностей развита наиболее сильно. Ну, может, в таких ведомствах, как министерство культуры это явление не так выражено. Я разговаривал с милиционерами, налоговиками, известными политиками, чиновниками, а также с представителями гражданского общества, журналистами и экспертами. Зачастую затрагивалисьочень сложные темы, требовалось время на то, чтобы заслужить чье-то доверие. Приходилось встречаться и неофициально. В диссертации приводятся цитаты из заявлений политиков и экспертов, но все остальные фигурируют анонимно.

- Каковы последствия этого явления для общества?

-Прежде всего, понятно, что страдает экономика: вместо того, чтобы инвестировать средства в экономическую деятельность, предпринимательство, люди копят на взятки и покупку должностей. Можете сравнить с положением на юге, где этническим узбекам путь на госслужбу заказан, и потому они вынужденно занимаются предпринимательством, строятинфраструктуру для торговли и обслуживания.

Во вторых, страдает госбюджет, в силу того, что госслужащие и политики используют свое положение для того, чтобы "отбить деньги", как это называется по-русски,то есть, восстановить и преумножить потраченное, каким угодно образом: украсть деньги, вывести активы, контролировать ресурсы, и т.д. [К примеру, пишет доктор Энгвалль, действующие правила и нормативные положения ужесточаются специально для того, чтобы вынудить предпринимателей уйти в теневой сектор и платить взятки вместо налогов.]

Втретьих, все в стране живут только текущим моментом, даже не задумываясь о завтрашнем дне: какой в этом смысл, если правила меняются настолько часто? Надо пользоваться моментом, чтобы побыстрее "нарубить капусты", а планировать на будущее - не целесообразно.

В четвертых, на высоких должностях незаслуженно оказываются люди, не имеющие должных специальности и опыта. Таковые не обладают ни необходимой компетенцией, ни должной мотивацией. Еще хуже то, что за деньги на важных государственных постах оказываются преступники, злоупотребляющие своим служебным положением в противоправных целях.

-В своей диссертации вы указываете, что программы, предназначенные для борьбы с коррупцией, на самом деле способствуют ее усилению, как, например, в случае с судебной реформой, цитирую: "дважды в течение пяти лет Бакиевым были сменены судьи на всех уровнях судебной системы. В итоге, не зная сколько они смогут продержаться в своей должности, судьи направляли все свои усилия на пополнение собственного кармана". А есть ли вообще рецепт достижения нормального работоспособного государства в таких условиях?

- Очевидно, что программы по сокращению коррупции, проводимые различными международными организациями (ОЭСР, ЮСАИД, АБР...), не приводят к ожидаемым результатам, потому что их цельюявляются лишь постепенные изменения, а их партнерами в лице государствазачастую являются те самые чиновники, которые сами покупали свои должности. Конечно, наступают определенные технические изменения, но затем те же ответственные госмужи проводят корректировку своих коррупционных методов и все возвращается на круги своя.

Таким образом, единственная возможность что то изменить - это решить проблему комплексно, замахнуться на реформы в масштабе всей системы госслужбы.

Ключевоеусловие успеха реформ будет заключаться в наличии неподдельной политической воли, политической силы и смелости. Системную коррупцию часто сравнивают с раковым заболеванием, но, в отличие от болезни, она не локализуется в каком то одном отдельном органе, который еще можно вырезать хирургическим путем. Я с большой надеждой смотрю на Грузию, тамрынок купли-продажи должностей искоренен полностью благодаря комплексному подходу, с охватом всех аспектов. По моему убеждению, для решения проблемы требуются революционные изменения. И это вполне осуществимо.

- Значит, дело не в определенном менталитете?

-По моему, нет. Конечно, в условиях, когда официальные институты слабо выполняют свои функции, в обществе складывается толерантное отношение к коррупции. Но в Грузии было то же самое, и все говорили, что ничего изменить невозможно. Но ведь когда кыргызстанцы уезжают жить и работать за границу, и что гораздо важнее, за рамки коррупционной системы, они перестают вести себя прежним образом, и быстро адаптируются к иным условиям и моделям государственного устройства в других странах.

- И что бы вы посоветовали кыргызстанцам сегодня?

-В действительности, парламентская система ограничила президентскую власть и привела к созданию множества центров влияния, но принципиальныхизменений в природе и целях правления у нового руководства я не увидел.Для того, чтобы вырваться из порочного круга, необходима сильнейшая политическая воля и общественный мандат. В апреле 2010 года общество получило серьезный шанс, но тогда не хватило идеологической мотивации. Отунбаева конечно попыталась что то изменить, но у нее был уж слишком слабый мандат. Так что с тех пор бизнес в государственных масштабах не переменился.

Кроме того, остается лишь пожалеть, что талантливая молодежь, получающая возможность обучаться за границей, зачастую не возвращается на родину. Государственный аппарат все еще остается доминирующей структурой в обществе, так что усиление частного сектора и гражданского общества, в качестве противовеса ему, также может послужитьдальнейшему продвижению.

- А не кажется ли вам, что этой модели государства, представленного в виде "базара", на котором идет торговля госдолжностями, соответствует большинство авторитарных режимов стран "банкротов" и "полу-банкротов" по всему свету?

- Я все-таки полагаю, что советское культурно-историческое наследие, а в бывшем Советском Союзе государство полностью доминировало во всех аспектах жизни, накладывает свой отпечаток и ставит страны региона особняком от, скажем, стран Африки, в которых наряду с государством такими же значительными источниками коррупции могут быть неподконтрольные официальным властям повстанческие формирования, иностранные компании, или даже другие государства.

А среди республик бывшего СССР, такое явление как купля и продажа мест на госслужбе, служащих главным источником извлечения [коррупционной] выгоды, менее выражено там, где есть возможность инвестировать средства в более развитые традиционные экономические рынки или природные ресурсы.

Интервью записал Андреас Хедфорс. Перевод с английского © агентство "Фергана". Д-р Йохан Энгвалль живет и работает в Уппсала, Швеция. Полный текст его диссертации (на английском языке) доступен здесь (текст в формате PDF/Acrobat Reader). Д-р Энгвалль планирует написать еще одну книгу по той же теме, для чего он намеревается снова посетить Кыргызстан во втором квартале 2012 года.

Международное информационное агентство "Фергана"

28.12.2011

Интервью взял Андреас Хедфорс

Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение