Россия, Москва

info@ia-centr.ru

Такая карма

17.08.2011

Автор:

Теги:

Дихан Кудайберген (Алматы)
 
 
С активисткой алматинской буддийской общины «Марпа» Татьяной Наливайко мы встретились в самом буддийском месте Алматы — в тибетском кафе посреди города. В стенной нише — большой позолоченный Будда явно китайского производства, на стенах индийские росписи собственного изготовления. В чашках на столах густой чай с молоком «масала».
 



— Вы пытались понять, почему вашу буддийскую общину не регистрируют? Может, из-за того, что буддистами были калмыки — исторические враги казахского народа?

— Среди нашей общины калмыков нет, школа буддизма у нас другая, да и вообще с враждебностью мы ни разу не сталкивались. Нас просто не регистрируют — и все! Честно сказать, мы не «паримся» по этому поводу. Все равно живем своей жизнью: привозим лекторов, проводим встречи. Но получить официальное признание все же хочется, — настойчивость в голосе Татьяны не очень сочетается со смиренной улыбкой на лице. 

На самом деле буддизм уже две тысячи лет пытается найти свое место под казахстанским солнцем. Успех переменный. Первая волна популярности буддизма достигла пика в VII-VIII вв. н.э. Построенные тогда храмы были уничтожены во время широкого распространения ислама. Некоторые общины, впрочем, пережили период исламизации. Во время раскопок в Семиречье были найдены буддийские артефакты периода XIII-XIV вв., впрочем, немногочисленные. Вторая волна массового распространения буддизма пришлась на эпоху джунгарских войн. Проникновение завоевателей из Джунгарии сопровождалось массовым строительством буддийских храмов. С разгромом джунгар экспансия буддизма была остановлена, а построенные дацаны были разрушены во время антикитайского восстания в середине XIX века, затронувшего частично и территорию Семиречья. «Киргизы, сторонники дунган, совершенно ограбили калмыков, отняли у них весь скот и многих людей увели в плен, от буддийского монастыря Сумбе оставлены одни развалины...», — доносил о тех событиях первый российский генерал-губернатор Семиреченской области ИМЯ Колпаковский. Под «киргизами» тут следует понимать не столько казахов, как это было принято в царской России, сколько уйгуров. 

По данным переписи 2009 года, из 14,6 тыс. казахстанских буддистов 11,4 тысяч — корейцы. Главным образом, последователи корейских школ буддизма Вон и Чоге. Остальные казахстанские буддисты — в основном представители городской интеллигенции, пришедшие в буддизм в зрелом возрасте. Среди них — 749 казахов, 730 русских, 4 поляка, 3 чеченца и другие. 

Поначалу светские власти довольно толерантно относились к попыткам немногочисленных буддистов объединиться, и даже официально зарегистрировали основанный в 1996 году Тибетско-буддийский центр в г. Уральск.

Община (сангха) уральских буддистов придерживается традиции Гелугпа. К ней же принадлежит Далай Лама. 

В Алматы тоже есть гелугпинцы, но гораздо активнее себя ведут последователи другой школы тибетского буддизма — Карма Кагью. Школы отличаются некоторыми доктритальными особенностями. Кроме того, Карма Кагью традиционно держится в стороне от политики. Далай Лама регулярно — вольно или невольно — оказывается в центре политических скандалов. 

Тибетские лидеры Карма Кагью стараются держаться в стороне от масс-медиа. Даже организационный раскол в школе, у которой сейчас сразу два верховных учителя — Кармапы — прошел в стороне от внимания широкой публики. 

«Наши предшественники всегда больше интересовались пещерами, а не коридорами власти», — отметил однажды известный на Западе популяризатор Карма Кагью поляк Томек Ленерт. 

Однако аполитичность не помогла алматинской сангхе добиться признания властей. По словам Татьяны, община начала складываться в 2005-2006 годах. 

— Примерно год у нас ушел на осознание того, что нас несколько десятков человек и можно было бы зарегистрироваться. В 2007 собрали документы, подали в ЦОН, но нам их вернули как неправильно оформленные. 

— Это естественно, ведь мы же были юридически безграмотные, а юристов, специализирующихся на интересах религиозных общин, нет — хлопотное это дело, — говорит Татьяна. 

Вторая попытка зарегистрироваться не стала более удачной. Документы приняли, но отдел по делам религий департамента юстиции акимата Алматы прервал ход регистрации до получения экспертного заключения. Его нет до сих пор. 

— А кто были эксперты?

— Мы не знаем. Они — безымянные, общаются с нами через ЦОН. У нас запросили целый ряд элементарных сведений: от истории школы Карма Кагью до вопросов о том, как мы относимся к семье и браку. 

— Вы ответили на запрос?

— Да, по нашему запросу Институт Востоковедения Российской Академии Наук подготовил развернутую справку. Мы ее сдали в ноябре 2009 года. С тех пор ни ответа, ни привета. Хотя по закону на экспертизу отводится не более 2-х месяцев даже с добавленным временем. 

Как живет непризнанная община? Судя по словам Татьяны, неплохо. В 2010 году южную столицу РК посетил Томек Ленерт. Его лекция собрала сотню слушателей. Община регулярно собирается, проводятся медитации. То есть, гонений нет. Но и нет официального признания. 

— Кажется, мы понимаем, в чем дело. В 90-е был период, когда регистрировали всех подряд. В том числе были зарегистрированы религиозные объединения, запрещающие служить в армии или переливать кровь. Теперь власти осторожничают, — говорит Татьяна.

Алматинские буддисты взяли тайм-аут до осени, а затем собираются идти в Министерство юстиции. 

— А если снова не зарегистрируют?

— Будем жить, как жили. Конституция не запрещает собираться на частной территории, проводить встречи, если там не делается ничего противозаконного. Медитация не противозаконна, — улыбается Татьяна.

Алматинские буддисты не могут добиться регистрации, а я не могу взять в толк — зачем она им нужна. Кажется, сангхе — общине последователей Будды — и так неплохо живется в южной столице РК. 

— Мы хотим быть как все. Хотим повесить на буддийский центр большую вывеску. Поместить информацию в телефонном справочнике. В России и на Западе Карма Кагью признают религиозным объединением. Чем мы хуже?..

P.S. Две с половиной тысячи лет назад в Индии последователи Будды надевали непрестижные тогда одежды шафранового цвета, чтобы подчеркнуть свое равнодушие к общественному признанию. Сегодня даже аполитичные последователи Карма Кагью хотели бы признания со стороны государства. Видимо, в современном демократическом обществе это имеет большее значение, чем два с половиной тысячелетия назад, в эпоху самовластных индийских правителей.

ОАЗИС 


Теги: 

Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено
Отправить Отменить
Защита от автоматических сообщений
Загрузить изображение